— Как это понимать? — с ходу бросил он, наблюдая, как она отложила книгу в сторону.
— Что происходит? Во‑первых, вечер добрый, дорогой, — она опустила ноги на ковёр и поднялась с кровати.
— Добрый вечер, ежели ты так хочешь! — иронично произнёс Александр. — Ты что, продала Фросю?
— А что такое, мой дорогой? — подходя, произнесла она, поправляя светлые волосы.
— Как ты могла без моего ведома? — взмахнул он руками перед ней. — На неё даже нет документов! Она не крепостная, ежели тебе известно, а это — преступление.
— Она была моей личной служанкой и оказалась крайне бесполезна в хозяйстве, а стало быть, я не собираюсь её терпеть, — парировала та, уставившись тёмными глазами на суровое лицо мужа.
— Безумие! Я думал, ты благоразумна, но ты хуже, чем я предполагал, — качая головой, прочеканил Александр.
— С чего бы это? Может, я не позволила тебе и дальше вести шашни с этой тихоней? Или ты так увлёкся, что перестал замечать очевидное? Я не слепая, Алекс, и вижу больше, чем кажется, — обрушилась Юлия на него.
Он бросился к окну, а затем — к ней. Она улыбалась, казалось, наслаждаясь его состоянием и собственными действиями, которые принесут ей облегчение.
— Кому? Кому ты продала Фросю? — сквозь зубы прочеканил он.
— Неважно, — отрезала она и подошла к зеркалу, смотря на него в отражении. — Я не хочу, чтобы эта девица больше значилась в нашей жизни. Пусть идёт к чёрту, горит в аду! Я не готова мириться с твоим наваждением.
Александр наотмашь провёл по волосам пятернёй. Понимая, что от неё не добиться ответа, он хлопнул дверью и скрылся в полутёмном коридоре.
Глава 16
С утра в имение Левандовских прибыл князь Ушаков и сразу велел позвать графиню. Он нервно расхаживал из стороны в сторону и поглядывал на часы, что стояли на камине. Лиза же едва открыла глаза, как увидела Татьяну, которая доставала платье для хозяйки.
— Извините, Елизавета Петровна, но вас там спрашивают, — указала та на дверь.
— Кто же в такую рань? — вздыхая, пробубнила она.
— Так дядя ваш, князь Ушаков пожаловал, — подходя к кровати, заявила девушка.
Нехотя Лиза опустила ноги на ковёр и задумалась: ждать хорошего от него явно не стоит — тот никогда бы не появился, ежели бы не случилось что‑то из ряда вон. Она попросила Татьяну помочь ей и вскоре уже спускалась вниз.
— Утро доброе, Николай Иванович! — сказала Лиза, едва оказалась рядом.
— Долго спишь, — отрезал тот и был явно не в духе. — Вокруг тебя такое происходит, а ты жизнью наслаждаешься.
Девушку передёрнуло: ей показалось, что это из‑за того случая, когда она имела несчастье оказаться рядом с убитым, а управляющий проговорился. Как в страшном сне, ей уже виделся собственный арест и то, как она оказывается в сыром каземате.
— Не томите, прошу, — испуганно сглотнула она ком в горле, а тот полоснул глазами точно ножом.
— Пошли, — скомандовал князь. — Нас ждёт поездка!
— Куда же? — недоумевала она.
— Не хватало, чтобы я тут объяснял, — отрезал Ушаков.
Они ехали недолго — а точнее, по направлению к Ушаковке, — и девушка не решалась даже спросить, наблюдая злое выражение лица князя. Он крикнул кучеру, и тот затормозил. Когда князь сошёл на землю, он поторопил растерянную девушку. Лиза, как могла, наскоро спустилась с подножки и осмотрелась. Только князь не позволил долго наслаждаться красотами — быстро потянул за собой. Он увёл её вглубь леса. В лесной тиши пели птицы, и под ногами хрустели ветки, а Ушаков даже не обращал внимания на возгласы девушки, которая то и дело останавливалась, дабы отдышаться.
Когда они подошли к избе, которая была спрятана среди зарослей и выглядела точно из сказки, Лиза осмелилась вступить в диалог.
— Зачем вы привезли меня сюда? — хлопая глазами, спросила она.
— Заходи и увидишь, а потом и беседы будем вести, — ответил князь.
Князь толкнул к двери испуганную его поведением Лизу, а сам ждал с суровым лицом, пока она не приоткроет её. Зная, что тот способен на самые низкие поступки, она совсем ему не верила. Чего стоит та история с раненым во дворе их дома: ведь он обвинил её, а теперь угрожает. Девушка осторожно вошла, почувствовала прохладу и запах сушёных трав — от него стало одновременно приятно и тревожно на душе.
— Мирослава, — услышала она знакомый голос из угла.
К ней бросилась та самая женщина и крепко обняла растерянную девушку. Следом вальяжно зашёл Ушаков и с ядовитой усмешкой взирал на них. Лиза приобняла рыдающую на её плече женщину, зная, что во многом она виновата, но и вины будто не чувствовала, понимая, что главные события для неё впереди.