Девушка вышла из избы, и её встретил Ушаков. Лицо его было серьёзным, а она тяжело дышала. В глазах образовались слёзы, но она их не выдала.
— Надеюсь, теперь она нас не потревожит, — прочеканил Ушаков Лизе, которая кивала ему.
— А что же граф? Он станет меня этим изводить, — испуганно лепетала та.
— Он ничего не будет делать, — заверил тот. — Он ничего не знает! Он решил, что умнее всех? Ан нет, никто не перехитрит князя Ушакова.
— А она? — указала девушка на избу. — Вы отвезёте её обратно?
— Я займусь ей, не беспокойся, — заверил князь. — Иди к пролётке и жди меня там!
Девушка, не оборачиваясь, направилась к дорожке.
Глава 17
Утром Лиза поднялась рано, но Павел уже отбыл — как оказалось, к отцу. Девушка встретилась с Татьяной. Та улыбнулась ей, а вспоминая сцену во флигеле, Лиза приходила к выводу, что Левандовский попусту соблазнил служанку.
— Ты не расскажешь о себе? Кто твои родители? Откуда ты? — обратилась к ней Лиза, когда служанка принесла в комнату поднос с чаем.
— Я сирота, и никого у меня нет, — вздохнула Татьяна.
— Как жаль. Тогда тебе надобно найти достойную партию, — подходя к ней, произнесла Лиза.
— Кому ж я нужна? — пожала плечами Таня.
После молодая графиня ушла по своим делам, оставив служанку заниматься утренней уборкой. Татьяна проводила хозяйку злобным взглядом и подошла к большому зеркалу. «Именно я должна быть на её месте», — думала она, наблюдая свой уставший вид.
Она потянулась к шкатулке и взяла оттуда красивые серьги, а затем приложила к ушам. Ей хотелось быть похожей на барышню, но в отражении на неё смотрела понурая девица со свирепым видом, одетая в форму служанки. Таня быстро отложила украшения, а затем дошла очередь до колье: оно легло на её шею, и она ощутила холодок.
«Нужно что‑то придумать, — билось в голове. — Я должна жить в достатке, иметь такое же, а не так, как сейчас». Она ждала от Поля решительных действий, но, зная, как тот боится отца, с грустью понимала: не будет по её. Однако у неё были мысли сделать такое, чтобы никто не смел показать на неё пальцем или выгнать из дома.
Когда Лиза спустилась вниз, чтобы рассказать кухарке о предпочтениях на нынешний ужин — ведь вечером должны собраться Ушаковы и Левандовские, — ей передали конверт. Она не понимала, зачем и для чего он ей: конверт выглядел загадочно, на нём не было адреса, а тем паче имени того, кому он предназначался. Лиза несколько раз переспросила лакея, ей ли адресовано послание, и тот заверил, что передали его лично ей. Девушка решила вскрыть конверт подальше от посторонних: возможно, он был от князя Ушакова, а тот любил её испытывать.
Она заперлась в библиотеке и с волнением вскрыла конверт. Пробежав глазами по строкам, она сначала ничего не поняла: это был лист из дневника какой‑то барышни. Там говорилось о некой дочери, вернее, о двух, и девушка окончательно запуталась.
«Я ни о чём не сожалею. Я не могла оставить их двоих: Пётр бы меня не простил… Когда родилась одна, а затем и другая, я была поражена, и решение пришло сразу. Я оставила только одну. Я не думала и не гадала, какую, — просто взяла ту, которая мне показалась здоровее на вид. Старуха должна была отдать её в семью, которая была у неё на примете. Я ничего не хотела о ней больше знать».
Выдёргивая фразы из листа, девушка то переводила стеклянный взгляд на стену, то опускала голову и перечитывала, пытаясь понять, кто писал и о чём идёт речь. В голове было слишком много вопросов: кто принёс конверт и для чего? Окончательно запутавшись, она рухнула в кресло возле шкафа с книгами.
Тонкая мысль промелькнула в голове — и её передёрнуло. Это писала княгиня Ушакова, а Пётр — её муж. Стало быть, у той родились сразу две дочери, а одну она, точно ненужное бремя, оставила где‑то.
Тяжело дыша, девушка накрыла рот рукой, со страхом предполагая, что тем оставленным ребёнком могла быть она. Отчего же в семье Ушаковых никто не видел разницы?
Сам князь нашёл её и предложил провернуть дело, стоящее немалого состояния. Он однажды пришёл и сказал, что она не будет знать нужды и сможет даже переехать из захолустья в столицу или любой другой город. Она согласилась и, недолго думая, приняла все правила князя. Только не знала, что нужно будет выходить замуж за графа: договаривались они о паре месяцев в поместье. Но для чего — она не знала.
Стало быть, Ушаков всё знал о ней и понимал, что никто не догадается о подмене. Только где та, настоящая княжна, оставалось лишь догадываться. Эта история ей всё больше не нравилась, и она решила не рисковать — точнее, не выдавать себя до поры.