— Как это? Зачем? — недоумённо воскликнула она.
— Не твоего ума дело, — отрезал тот. — Я продам их по выгодной цене, а стало быть, дело стоящее.
— Откуда вы знаете, что бумага там?
— Граф нынче сыну их привёз — они лежат на столе. Я видел, как он положил их прямо туда, — строго заявил князь, не терпящий возражений.
— Но это воровство…
— У них земель не счесть, а этого они и не заметят, — отрезал строго тот. — Тем паче я уже нашёл покупателя, и всё решено. Али забыла, что Акиму платить надобно за молчание? А я давеча проигрался, будь оно не ладно.
Мирослава согласилась, хотя внутри всё кипело. Она знала: вскорости скрутит князя и не позволит собою помыкать. В голове уже родился отличный план — такой, где она окажется в более выгодном положении, и никто больше не посмеет управлять ею. Девушка мысленно усмехнулась: пусть Ушаков думает, что держит всё под контролем. На деле же скоро роли переменятся — и она возьмёт верх.
Глава 18
Мирославе всё же удалось забрать бумагу во время оживлённого разговора, и она спрятала её в карман, чтобы отдать Ушакову.
«Что ж, князь, — думала она, наблюдая, как он берёт бокал вина с подноса в обществе графа Левандовского, — нынче ваша взяла, но так будет не всегда. Вы меня ещё очень плохо знаете и пожалеете, что плохо обращались со мной».
Она совсем не заметила пристального взгляда старой княгини и вздрогнула, когда та обратилась к ней:
— Ты чем‑то опечалена, дитя моё? — раздался голос Глафиры Фёдоровны.
— Нет, бабушка, я в порядке, — натянуто улыбнулась Мирослава.
— Идём, расскажи, как ты, — Глафира Фёдоровна взяла Мирославу за руку и отвела в сторону.
Девушка не сводила глаз с равнодушной матери, которая за весь вечер ограничилась лишь скудным приветствием. Теперь Мирослава понимала, почему не замечала разницы: старая княгиня с самого начала видела несоответствие.
«Неужели вы выкинули меня, точно щенка, княгиня? — неустанно вспоминала девушка слова, написанные на том листе, что был ей прислан. — Вы ещё пожалеете об этом. Не ждите от меня пощады, когда придёт время».
— Итак, расскажи, как ты ладишь с мужем? — спросила Глафира Фёдоровна, вглядываясь в её беспокойное лицо.
— С Левандовским? — растерянно переспросила Мирослава.
— Насколько я знаю, граф Левандовский — твой муж. О нём я только что и спросила, — нахмурившись, старая княгиня теперь в упор смотрела на неё.
— Мы немного в разладе, но я продолжаю быть его женой, — пожала Мирослава плечами.
— Что‑то ты темнишь, Лиззи, — покачала та головой. — Но давай не будем об этом, а лучше разрядим скучную обстановку!
Глафира Фёдоровна подхватила девушку за руку и повела в центр гостиной, а затем объявила:
— Сейчас наша Лиза сыграет нам! — воодушевлённо заявила она. — Все знают, что девочка безупречно владеет клавикордами. Что ты сыграешь, дитя моё? Выбор за тобой.
Мирослава застыла: язык прилип к горлу. Она напряжённо бросала взгляд то на хмурого Поля, то на довольного обстановкой его отца, стоящего рядом с Ушаковым. Катерина — её мать — казалось, витала в облаках и была, как обычно, равнодушна к происходящему.
Мирослава не понимала, что делать: она не умела играть и никогда не прикасалась к клавишам. Играть умела Лиза, а она — Мирослава. От этих мыслей холодок пробежал по спине. Все смотрели на неё с интересом и ждали, когда она сядет и её игра заполнит помещение. Но как выйти из положения?
— Думаю, нынче не та обстановка, чтобы играть. Не так ли, дорогая племянница? — вмешался Ушаков и подошёл к растерянной девушке, тем самым спасая её.
— Верно, дядя, — лукаво бросила она на него взгляд, мысленно благодаря за это. — Извините!
Князь отвёл Мирославу в сторону под пристальным взглядом Глафиры Фёдоровны, а Катерина с довольной улыбкой принялась беседовать с Ильёй Семёновичем, который предложил ей бокал лимонада.
— Старая лисица, — пробурчал Ушаков, как только они оказались в вестибюле. — И что ей только приспичило?
— Тем не менее я вам благодарна, — протянула девушка и достала из кармана бумагу, протягивая князю.
— Ах, ты, однако, пронырлива и умна, — с довольным лицом тот принял документ и быстро пробежал глазами по строкам. — Вскорости земли уйдут по хорошей цене.
— Надеюсь, больше не нужно ничего воровать? — злорадно спросила она.
— Что за выражение? Я это делаю и для твоего же блага, — протянул князь, пряча бумагу в карман фрака.
— Ну конечно, — иронично отозвалась Мирослава в тон и поспешила избавиться от его общества.
На её несчастье, навстречу шла старая княгиня. Девушка её недолюбливала: Глафира Фёдоровна всегда с подозрением взирала на Мирославу, и от её взгляда той становилось не по себе, а вечные вопросы изрядно нервировали.