— Отчего ты отказалась играть? Ты всегда ждала этого момента, чтобы сесть за клавиши, — недоумённо обратилась она к девушке.
— У меня болит голова, и я неважно себя чувствую, — отрезала Мирослава раздражённо.
— Ты, однако, странная, Лиззи, — качая головой в такт своим словам, произнесла княгиня. — Может, ты хочешь поделиться чем‑то со своей бабушкой?
— Мне нечем делиться! — отрезала та. — Извините!
Вечер не принёс ничего хорошего. Мирослава пожаловалась на недомогание и наскоро попрощалась с неприятными ей людьми. После того как Ушаковы покинули поместье, граф взялся за сына. Поль пытался избежать неприятного разговора, но не вышло.
— Какого чёрта здесь остаётся эта девка? — негодовал граф, сверкая глазами на недовольного сына.
— Отец, Татьяна в служанках у Лизы, а мы не в тех отношениях, чтобы говорить по душам, — отрезал Поль, залпом осушив бокал с бренди.
— Мальчишка! — проскрипел граф. — Ты даже с женой не можешь поговорить, я уж молчу про дела хозяйства, которые ты так и не научился вести. Всё на моих плечах!
— Полно, хватит, — выпалил Поль. — Я думаю, вам лучше уйти и оставить меня!
— Тогда я сам вышвырну девицу, — бросил ему вслед граф.
Граф нашёл Татьяну в кухне: та наливала воду из ведра для графини. Увидев его, она напряжённо замерла.
— Ты должна уйти из этого дома, а главное — оставить моего сына в покое, — приказным тоном заявил он.
— Но я… — попыталась возразить девушка.
— Смотрю, ты ещё и дерзкая, — прошипел граф. — Завтра же ты покинешь Левандовское, а иначе пожалеешь!
Он быстро ушёл: его ждал экипаж. Татьяна рухнула на стоящую рядом лавку. Она неотрывно всматривалась в темноту: ей казалось, будто по ней потоптались или выпачкали в грязи. Поджав губы, она искала решение: уходить вот так, без средств и без поддержки Поля, она не могла. Стало быть, нужно было найти способ остаться.
Она ненавидела отца Поля. От отчаяния девушка несколько раз ударила по скамейке, зная, что тот обязательно сделает что‑то против неё и выполнит угрозы. Неожиданно ей пришло решение, и с улыбкой она поднялась, чувствуя себя сильнее.
******************************************
Александр в первую очередь направился к Березину, чтобы вызволить Фросю — это он узнал от Тихона. Он знал, каков барон, и что его не раз обвиняли в смерти дворовых. Стало быть, Юлия специально продала бедную Фросю ему. Князь чувствовал себя отчасти виноватым: он не уберег девушку. Он считал, что она вовсе не беглая, только вот Юлия была к ней безжалостна.
Князь ворвался к нему с требованием продать девушку и предлагал вдвое больше той цены, что тот заплатил. Барон поклялся, что девица сбежала, а он уже ищет её, и даже показал нанесённые ему раны на голове и лице, обещая наказать ту, как только найдёт.
Это не успокоило Александра: он знал, что Березин — тот ещё негодяй, и договориться с ним не удастся. Поэтому князь решил приставить к дому барона своего человека, чтобы тот следил за происходящим.
Усевшись в коляску, князь вспомнил, что нынче у него встреча с князем Ушаковым: тот продаёт ему земли в Рассказове по выгодной цене. Стало быть, он решил немедленно приобрести их. Князь Корнилов скомандовал вознице следовать в Ушаковку, а сам сосредоточенно думал о Фросе и о том, где она. Успокоением служило то, что девушка набралась смелости и сбежала. Оставалось лишь догадываться, куда занесла её судьба.
Глава 19
На следующий день Мирослава направилась к Ушаковым — вернее, к князю. Она хотела вывести его на чистую воду, а точнее — узнать, какое отношение имеет к этой семье. Ей были безразличны люди, жившие в имении: они были и останутся чужими. Она жаждала получить то, в чём её обделила судьба — а вернее, княгиня, отказавшаяся от неё.
Мирослава неустанно думала о союзнике, приславшем то письмо, а вернее лист из дневника. Хорошенько поразмыслив, она пришла к выводу: это поможет вынудить этих людей считаться с ней и отдать то, что по праву принадлежит ей, — половину наследства.
Едва она появилась в стенах дома, как её встретила Глафира Фёдоровна с удивлённым лицом.
— Какой сюрприз, Лиза! Не ожидала видеть тебя в этакую рань, — протянула та.
— Отчего же? Разве я вам не родня? — иронично отозвалась Мирослава.