Под упорным взглядом Александра Ушаков вновь налил им бренди и протянул бокал. Алекс неустанно думал о девушке и о том, отчего та так сильно похожа на Фросю. Он решил разобраться в этом немедленно, как только окажется дома, в Корниловке, а пока решил не спешить.
*******************************
В имении, при отсутствии Мирославы, Поль решил поговорить с Татьяной. Граф настаивал на том, чтобы выставить из дома девицу, и нынче получил от отца послание: тот грозился лишить его своей помощи. Павел знал, что без поддержки отца не сможет вести дела — его ждёт незавидное будущее. Он мог бы обеспечить девушке безбедное существование, но та наотрез отказывалась, что усугубляло ситуацию: выставить её просто так он не мог.
Узнав, что Татьяна прибирает в спальне его жены, Поль незамедлительно поднялся наверх: разговор обещал быть непростым. Он так сильно её любил, что Татьяна всегда его обезоруживала — он не мог устоять перед её чарами.
— Соскучился? — с улыбкой встретила она его.
— Я не хочу это говорить, но ты должна уйти, — вздохнув, произнёс он виноватым тоном.
— Как это? — Она отложила салфетки, которые штопала, и сверкнула негодующим взглядом. — Ты гонишь меня?
— Конечно нет, — он метнулся к ней и обнял. — Ты же знаешь, я бы никогда! Но отец давит на меня, он грозится лишить поддержки, вплоть до лишения наследства.
Татьяна отстранилась и вздохнула: ей было невыгодно уходить, и она была готова на любой отчаянный поступок.
— Ты будешь жить в том уютном доме, я буду заботиться о тебе, — распалялся Поль. — Помнишь, как нам было хорошо там? Я не оставлю тебя, что бы ни случилось.
Такой расклад её не устраивал: целью она задалась во что бы то ни стало разрушить семью Павла и, стало быть, остаться единственной для него.
— Иди сюда, — девушка подбежала к кровати Мирославы и, подняв руки вверх, рухнула на неё.
Испугавшись, Поль подбежал, чтобы поднять точно сошедшую с ума и потерявшую страх Татьяну.
— Ты что? — Она лежала перед ним, а он любовался сверху: точно кокетливая кошка, она растянулась на солнышке, улыбалась ему и приглашала лечь рядом.
— Я бы хотела спать рядом с тобой каждую ночь, — шептала девушка и принялась снимать передник.
— Не нужно, прошу. Ты знаешь, это невозможно, — сочувственно произнёс он.
В ответ она резко поднялась и потянула его за собой. Не удержавшись, он рухнул на кровать. Она принялась бороться с пуговицами на его рубашке, а он, невзирая на опасность, что кто‑то войдёт, целовал её с жаром и упоением. Подняв её платье, он проводил горячими ладонями по стройным ногам, теряя остатки разума, — что ей безумно нравилось.
После они лежали полураздетые в объятиях друг друга и тяжело дышали. Поль удивлялся сам себе: он решил быть твёрдым и даже строгим с ней, но опять сдался и мысленно ругал себя.
— Что мы творим? Так нельзя, — он поднялся и наскоро натянул брюки, затем застегнул помятую рубашку.
— Это любовь, жизнь моя, — она неспешно копошилась в пуговицах на платье и поправила растрёпанную косу. — На её кровати это было чудесно!
Она трогала помятое покрывало и счастливо улыбалась тому, что всё так вышло.
— Я думаю, что тебе нужно уехать в тот дом, который я до сих пор снимаю для тебя в надежде…
— Ты не можешь так поступить, — запнулась она и опустила глаза. — Не лишай своего ребёнка отца.
— Что? — непонимающе он смотрел на её несчастный вид.
— Я беременна, Поль, — вздохнув, обронила Татьяна.
Лицо Поля потемнело, он неровно задышал и, загребая пятернёй тёмные волосы, метнулся к окну, а затем к ней.
— Ты уверена? — строго спросил он, когда подошёл.
— Да, моя любовь, — кивнула та, зная, что теперь он не станет настаивать на отъезде.
— Этого не должно было случиться, — громко сказал он: его переполнял гнев, ведь они этого не планировали.
— Да, но у нас будет общее будущее, — радостно заявила она, зная, что он ещё сильнее привяжется к ней.
— Какое будущее? — качая головой, негодовал он. — Мой отец ненавидит тебя и меня за то, что я с тобой. Как ты могла допустить подобное?
— Я? — захлопала она карими глазами. — Я, мой дорогой, безумно счастлива — в отличие от тебя — и буду с нетерпением ждать рождения твоего сына.
— Сына? — Лицо Поля вытянулось; казалось, она живёт в какой‑то другой реальности. — Откуда такая уверенность? Ты даже не представляешь, что будет, если кто‑то узнает.