Александр подошёл к окну и потёр ладонью лоб, а затем принялся крутить кольцо на пальце. Воцарилось молчание, и только часы на столе нарушали его. Казалось, каждый боится сделать движение.
— Что вы намерены делать? — резко повернувшись, спросил он, наткнувшись на её большие глаза.
— Я не могу пользоваться вашей добротой и уйду на днях, — сказала она.
— Уйдёте? — подняв брови, протянул он. — Просто так уйдёте — и дело с концом?
— Что вы хотите от меня? Я рассказала всё как есть…
— А вам не кажется, что ваш долг — пойти к обманутым и выложить всю правду? Вам не кажется, что родные Лизы должны начать её поиски?
— А вам не кажется, что я сама решу, что делать? — возмутилась она.
— По‑вашему, сия афера справедлива по отношению ко всем участникам? — возмущённо выпалил он.
— А знаете, князь, те люди заслуживают обмана и ещё чего похуже, — заявила она, зная, чего они стоят.
— Как можно так говорить? — всплеснул руками Александр, не в силах это принять.
— Я не собираюсь видеть и жалеть этих людей, — отрезала она и отвернулась от него.
— Я думал, что вы сожалеете, но раз так, то я, пожалуй, пойду, — вздохнул он с сожалением.
Он направился к двери, но Мирослава, осознав, что, возможно, он не вернётся или, того хуже, расскажет Ушаковым либо натравит урядника на неё, бросилась за ним, дабы не позволить этому совершиться.
— Что вы намерены делать? — громко спросила она ему в спину, и он повернулся, глядя в её беспокойные глаза.
— Я? — его брови взлетели вверх. — Мне кажется, такой вопрос вы должны задать себе сами.
— Вы сдадите меня этим людям? — с опаской поинтересовалась она.
— И в мыслях не было, — заверил он.
— Позвольте мне остаться здесь ещё немного, — просила она, тоскливо глядя на него.
Она представила, что он уйдёт и она вновь останется со своим одиночеством и неизвестностью. Князь в её глазах был самым добрым к ней, и она хотела бы остаться с ним чуть дольше. А больше всего хотелось его понимания.
— Я вернусь, — сказал он. — А вы можете оставаться здесь сколько нужно.
Сказав это, Александр ушёл, а она так и стояла, пока его шаги не утихли.
Глава 28
Прошло чуть больше седмицы, а Павел уже дважды ездил к Устинье — но та так и не появлялась. Не удавалось ему и проследить за Ушаковым: князь будто нарочно избегал встреч, и это лишь сильнее распаляло графа. Он чувствовал — в этой истории есть след, и Ушаков может вывести на него. Слишком много странностей: исчезновение Лизы, двойничество, бегство… А теперь — молчание.
О ней, казалось, все забыли. Только старая княгиня несколько раз приезжала и с тревогой спрашивала у Павла о результатах поисков. Он отвечал уклончиво — ведь не было ни следа, ни вести.
В этот день он решил поехать в Ушаковку — поговорить с кем-то из семьи, узнать, что известно о князе, может быть, выведать что-то о поисках Лизы. Когда Павел уже стоял в вестибюле, накидывая плащ, дверь распахнулась — и на пороге появился отец, граф Илья Семёнович. Лицо его было мрачно, взгляд — полон упрёка.
— Доволен? — бросил он с ходу.
— О чём, отец? — пожал плечами Павел.
— Князь Соболев отказал мне в покупке лошадей, — с нажимом произнёс старший граф. — Мы были в договоре. И вдруг — отказ. Не догадываешься, в чём дело?
— Отец, прошу…
— Легкомысленный мальчишка, — сквозь зубы процедил Илья Семёнович. — Слухи о твоих шашнях с этой девкой ползут по уезду, как змеи. Нас не пригласили на приём к Арефьевым — а раньше мы были в числе первых!
— При чём тут я? — вздохнул Павел.
— Где твоя жена? — вдруг рявкнул отец, и голос его дрогнул от ярости. — По уезду судачат: граф избавился от жены, чтобы остаться с любовницей!
— Это бред, отец…
— Бред — это то, что ты вырос таким пустоголовым — вспылил тот. — А виновата во всём твоя мать, которая воспитывала тебя, как кисейную барышню!
— Что вы говорите? — Павел сжал кулаки. — Я такой, какой есть. А если людям нравится выдумывать небылицы — что я могу поделать? А сейчас извините, у меня дела!
Не дожидаясь ответа, он сбежал по ступеням. За спиной слышались возгласы отца, но Павел уже не оглядывался. Он направился к конюшне, где для него готовили лучшего рысака.
Ему нужно было в Ушаковку. Он надеялся — если разберётся в репутации Лизы, если докажет, что у неё не блестящее прошлое тогда сможет потребовать развода. И никто не посмеет указывать на него пальцем.
После полудня Павел неспешно подъезжал к поместью. И вдруг — коляска, выезжающая за ворота. В ней сидел сам князь Ушаков.
Сердце графа забилось быстрее. Он предполагал: возможно, князь прикрывает свою племянницу. А может, та скрывается — и у неё есть любовник. Ходили слухи о ней и о сыне лесничего… Павел тогда не придал им значения. Но теперь — вспомнил. И решил следить.