— Накрой на стол, — приказал князь растерянной служанке. — И предупреди хозяина.
— Да, — кивнула та, бросив на побитую и поникшую графиню взгляд, полный ненависти.
Ждать долго не пришлось. Вскоре в гостиную вошёл Павел. Ушаков уже по-хозяйски устроился в кресле с бокалом бренди, лениво покачивая ногой. Мирослава стояла рядом, опустив глаза, но внутренне собранная — мысленно готовясь к той борьбе, которую предстояло вести.
— Вот и мы, Павел Ильич — радостно воскликнул князь, поднимаясь. — Как поживаете? Небось соскучились по супруге?
Павел замер — как вкопанный. Не отводя взгляда от Мирославы, он чувствовал, как по спине пробегает холод. Она выглядела ужасно: синяки на лице, потрёпанное платье, глаза — пустые, будто душа ушла вглубь.
Но дело не только в этом.
Вчера он держал на руках другую девушку — Фросю, крестьянку из избы у травницы. Она была так похожа на его жену, что он на мгновение растерялся. А теперь, глядя на стоявшую перед ним Мирославу, он понял: это не может быть простым совпадением.
Что-то здесь не так и он почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Вы в порядке? — наконец выдавил он, подойдя ближе.
— Да, — ответила она тихо.
— А вы, я смотрю, совсем не в порядке Что с вами, Елизавета Петровна? — он заметил синяки на её лице, потрёпанную одежду, дрожь в руках.
— Вот с этого и надо начинать, — поднял палец Ушаков. — А Лиза сейчас всё объяснит.
— Меня похитил князь Корнилов и удерживал силой, — выпалила Мирослава и, резко развернувшись, поспешила уйти — вся эта ложь была ей противна.
Павел проводил её взглядом, затем подошёл к довольному Ушакову, который многозначительно кивнул.
— Помилуйте, Николай Иванович, что за история? — недоумевал граф.
— Я расскажу вам всё в подробностях, — начал князь.
Ушаков принялся рассказывать с жаром, вызывая у Павла крайнее изумление. Он был готов услышать что угодно — но только не обвинение в похищении, выдвинутое против Корнилова.
Позже Павел поднялся наверх и постучался в спальню Мирославы. Ответа не было. Он толкнул дверь и увидел её — она стояла у окна, спиной к нему. Увидев графа, она молча отвернулась.
— Это правда, что Корнилов тебя похитил? — спросил он.
— Всё было так, как сказал дядя, — тихо отозвалась она.
— С чего на него это нашло? — не сводя с неё глаз, спросил Павел.
— Думаю, дядя вам всё пояснил, — произнесла она, не оборачиваясь.
Стоя рядом, Павел вдруг вспомнил ту другую — Фросю, которую оставил в избе у травницы. Неожиданно ему захотелось помчаться к ней, узнать, как она, не ухудшилось ли её состояние. Ведь, уходя, он просил женщину позаботиться о девушке — а та слегла с горячкой.
— Что-то ещё? — резко спросила Мирослава, глядя на него. Ей хотелось остаться одной — погрустить, подумать, проклинать свою слабость.
— По правилам я обязан хотя бы поговорить с Корниловым, — нахмурился Павел.
— Вы ничего не обязаны, — отрезала она. — А теперь оставьте меня!
Граф шёл по коридору, как вдруг навстречу ему вышла Татьяна.
— Ну что, теперь с ней возиться будешь? — надула губы девушка.
— Не говори ерунды. Всё останется как прежде, — отрезал он, мыслями всё ещё с Фросей.
— Тогда жди меня у себя, когда стемнеет, — с этими словами она упорхнула, оставив графа наедине с его тревогами.
Павел устроился в кресле-качалке, когда в дверь постучали. Он заранее знал — это Татьяна. Дверь распахнулась, и она появилась на пороге с улыбкой.
— Я уже скучаю, мой дорогой, — пропела она, подходя к задумчивому графу. — Ты чем-то обеспокоен?
— Немного, — поднялся он, бросив на неё равнодушный взгляд.
— Неужели тебя волнует твоя жёнушка? — хлопая ресницами, она обиженно надула губы.
— Не в том дело, — отмахнулся он. — У меня много забот. Не думай, что моя жизнь — сплошное безделье.
— Что с тобой? Раньше ты не был таким, — огорчилась Татьяна, чувствуя его холодность.
— Просто ты не замечала, — вздохнул он, вновь вспомнив Фросю. Ему так хотелось её проведать…
— Ну да ладно, не будем терять времени, — сказала Татьяна, подойдя к кровати и, как обычно, принявшись снимать платье.
Павел смотрел на неё — и странно: ни желания, ни трепета. Он не хотел ни прикасаться, ни целовать, а ведь раньше весь день ждал ночи, когда они смогут предаться любви.
— Иди ко мне… Я смогу заставить тебя забыть обо всём, — шептала она, и платье мягко соскользнуло на пол.