Павел поморщился. Взгляд его остался холодным — ни тени желания, ни дрожи в руках. Он стоял неподвижно, словно окаменев, желая лишь одного — чтобы она поскорее ушла.
Сегодня он чувствовал себя чужим самому себе.
Возвращение Мирославы, её измученный вид, ложь, повисшая в воздухе, — всё это не давало покоя. Каждая мысль возвращалась к одной и той же картине: Фрося в избе, бледная, с лихорадочным блеском в глазах.
И больше всего на свете он хотел поговорить с ней.
— Что с тобой? — Татьяна прикусила губу, не скрывая растерянности.
— Прости, Таня, но тебе лучше уйти, — тихо сказал он и подошёл, чтобы помочь ей собраться.
— Это из-за неё, да? — нахмурилась она, резко кивнув в сторону двери.
— Просто сегодня я не в настроении, — ответил Павел, избегая её взгляда.
Фыркнув, Татьяна едва успела натянуть платье и выбежала из комнаты — и тут же столкнулась с Мирославой, стоявшей у дверей соседней спальни. Графиня медленно подняла голову и посмотрела на служанку — спокойно, холодно, почти с жалостью, будто смотрела на кого-то мелкого и уже не имеющего значения.
Татьяна резко поправила воротничок, будто сбрасывала с себя позор, который налип на неё вместе с унижением.
— Рано ты нынче, — усмехнулась она. — Али граф не в духе?
Она знала — и слишком хорошо — как часто она сама появляется в его спальне по ночам.
— Нет смысла скрывать, — ровно произнесла Татьяна. — У нас с ним любовь.
— Недолговечна барская любовь, — протянула графиня, не повышая голоса. — Не ты первая, не ты последняя. С кем не бывает?
Татьяна резко вскинула подбородок:
— А на себя поглядите с князем Корниловым вы договаривались, молили его помочь вам бежать. А я молчала. Ни слова никому не сказала.
С этими словами она развернулась и поспешила прочь.
Мирослава осталась одна в полумраке коридора. В глазах вспыхнула злоба.
«Слишком дерзкая, — подумала она. — Пора ей напакостить. Рассорить её с Павлом — и поскорее».
Глава 32
Александр Корнилов сидел за столом в обществе Юлии, но мысли его были далеко — вновь и вновь возвращались к Мирославе… а точнее — к Фросе, которую он спасал и которая оказалась той самой Елизаветой Петровной. Он хотел всеми силами найти Фросю, защитить, уберечь — эта история не давала ему покоя ни днём, ни ночью.
— Может, нынче погуляем по саду, как в былые времена? — неожиданно спросила княгиня.
— Можем, — отозвался он, зная, что сосредоточиться не в силах, пока не разберётся во всём.
— В последнее время ты совсем не такой, как прежде, — Юлия отложила вилку и вздохнула, поглядывая на хмурого мужа. — Я думала, мы начали находить общий язык…
— Так и есть, — кивнул он. — Просто накопилось много дел. Они требуют моего внимания.
Не успели они договорить, как к столу подошёл лакей и сообщил, что в гостиной ждёт исправник.
Александр нахмурился. Зачем тому понадобилось приезжать так рано? Видимых причин не было.
— Пётр Лукич, здравствуйте Чем обязан? — начал он, входя в гостиную.
— Не думаю, что день будет добрым, особенно для вас, Александр Сергеевич, — резко ответил исправник.
— Не понимаю вас. Поясните, — развёл руками князь.
Юлия подошла следом и замерла в тревоге. Появление исправника в доме редко сулило что-то хорошее.
— На вас заявила графиня Елизавета Петровна Левандовская, — прозвучало чётко и жёстко. — Она утверждает, что вы похитили её и силой удерживали вдали от дома. Кроме того, избили до полусмерти.
Юлия застыла, как будто окаменев. Александр на мгновение потерял дар речи — он ожидал всего, но не этого.
— Она… это сказала? — выдавил он, не веря своим ушам.
Он-то знал: та, кому он помог, — не Елизавета, а Мирослава. И если уж на то пошло, она должна была обвинить князя Ушакова, а не его.
— Вчера она вместе с дядей рассказала обо всём, — заявил исправник. — Показала следы побоев на лице и теле.
— Я не понимаю… — Александр пожал плечами. — Она не могла сказать подобное.
— Стало быть, вы не отрицаете знакомства с графиней Левандовской? — строго спросил тот, глядя ему в глаза.
— Кто эта женщина? — не выдержав, сквозь слёзы бросила Юлия.
— Я разберусь, — резко отрезал Александр. — Это бред. Ничего подобного не было.
— Значит, вы не отрицаете знакомства? — вновь спросил исправник, не сводя с него взгляда.
— Не отрицаю. Но всё было совсем иначе, — попытался оправдаться он.
— Иначе и быть не может, — холодно кивнул тот. — Графиня Левандовская наглядно показала, что вы с ней сделали, и поведала о вашей жестокости.
Юлия вскрикнула и рухнула в кресло.
Александр бросился к ней, но не знал, как доказать свою невиновность. Больше всего его поразили показания Мирославы. Он знал, кто она на самом деле. Значит, Ушаков нашёл её. Значит, он держит её в страхе. Значит — это всё ложь.