Заложив руки за спину, князь отошёл к двери, а девушка наблюдала, как его большая крепкая фигура застыла в проёме. Она напряжённо думала: кто она, отчего здесь? Почему‑то не могла найти ответа. Ей казалось, она должна быть не здесь, а где‑то далеко, и с грустью осознавала свою беспомощность.
— Сказывали, ты беглая! Откуда бежала — тоже не скажешь? — вспомнил князь слова Груши и повернулся к ней.
— Беглая? — протянула та. — Я?
— Видно, разговор наш ни к чему не приведёт, — вздохнул Алекс. — Ежели так, то сиди пока здесь.
Он ушёл, а к ней быстро подскочила Глаша и уселась рядом.
— Ты бы хоть Фросей назвалась, — прошептала та.
— Фросей? — захлопала глазами девушка.
— Ну, это пока не очнёшься, — пояснила бойкая служанка, которая подслушивала рядом. — А там какая разница — Фрося ты или Марфа? Всё одно: беглая — значит, беглая.
— Марфа? — испуганно протянула девушка. Это имя отчего‑то заставило её сжаться в комок и тяжело задышать. — Уж лучше я буду Фросей.
— Ну а то как обращаться к тебе — неведомо. Теперича Фрося ты, — улыбнулась ей та, погладив по щеке.
На следующий день, в момент отсутствия князя, Юлия решила посмотреть на найденную беглую. Она зашла решительно и важно, а заметив рядом служанку возле испуганной девицы, тотчас отправила ту по делам, уверяя, что ей здесь больше делать нечего.
— Ты, значит, не помнишь ничего? — смотря сурово на девушку, спросила княгиня.
— Меня зовут Фрося, а больше ничего не помню, — подняв глаза, отозвалась та.
— Видно, ты была никудышной служанкой, раз не знаешь, что при хозяевах надобно подниматься, — чётко произнесла Юлия, сузив ненавистно тёмные глаза.
Девушка откинула покрывало и принялась подниматься с сундука, служившего ей спальным местом. Она ничего не понимала: всё казалось странным, а тем паче — ненавистный взгляд хозяйки дома.
— Ты слишком долго отдыхаешь. Пора бы приняться за работу. А ежели найдётся твой хозяин, ты вернёшься к нему, а пока будешь работать в доме, — заявила та.
— Что я должна делать? — несмело спросила Фрося.
— Идём со мной, — скомандовала Юлия.
К вечеру вернулся Александр, и они с Юлией встретились в столовой, где уже был накрыт ужин. Они неспешно беседовали, пока слуги подносили им блюда. Вскоре появилась Фрося с подносом в руках. Едва увидев девушку, Александр чуть не поперхнулся куском: он полагал, что та до сих пор во флигеле. Он наградил довольную супругу холодным взглядом, чего та не заметила, продолжая наслаждаться едой. Не в его планах было так скоро нагружать девицу работой, зная, что та ещё слаба, но Юлия попортила все его планы.
Фрося, чувствуя себя ещё слабой, еле донесла поднос со второй переменой блюд до стола — точно сил осталось на одно дыхание. Её руки задрожали под тяжестью, а взгляд хозяйки, полный негодования и упрёка, заставил дрогнуть ноги. Девушка не устояла, и поднос с тарелками опрокинулся на пол прямо перед княгиней, забрызгав платье.
— Мерзавка! — прикрикнула та, вскочив с места, и что есть сил ударила перепуганную до смерти девушку по лицу. — Ни на что не годная лентяйка!
Александр тотчас подскочил с места и оттащил Юлию, успевшую вцепиться в волосы девушки.
— Оставь её! — прикрикнул тот. — С ума сошла?!
— Посмотри, что она наделала! — негодовала та, показывая перепачканное платье. Казалось, ещё мгновение — и из неё посыплются искры.
— Зачем ты её заставила работать? Разве не видишь, она ещё слаба? — отчитывал её Александр.
— Ты меня обвиняешь на глазах у слуг? — захлопала та глазами. — Как это понимать?
— Ты сама знаешь, что не права, — отрезал князь.
В ответ Юлия сглотнула ком в горле и, дабы не показывать слёз окружающим, бросилась вон из столовой. Александр взглянул на перепуганную Фросю: девушка тяжело дышала и не смела поднять глаз. Он подошёл к ней, чтобы помочь.
— Ты в порядке? — осторожно спросил он.
— Да, Александр Сергеевич, — кивнула та.
— Идём в кабинет, я должен с тобой поговорить.
Когда они ушли, одна из служанок, желая выслужиться перед хозяйкой, поспешила к ней. Она доложила, что барин увёл за собой Фросю, помог ей и был крайне учтив. Добавила, что тот пытался её успокоить, и намекнула: девица явно засматривается на своего защитника‑хозяина. Это вызвало ещё больший гнев Юлии на незваную девицу, в которой та видела опасность.