— Хороший человек, — сказала Любава, разбирая на столе пучок зверобоя. — Богатый он или бедный — всё едино. Душа у него чистая.
— Имени его даже не знаю, — прошептала Лиза, глядя в угол, где на стене дрожал отблеск огня.
Перед глазами всплыл Ушаков — его хватка, его шепот: «От меня не уйти! ».
Сердце сжалось, ей казалось, он ворвётся сюда в любую минуту;что дверь сейчас распахнётся, что он скажет: «Я нашёл тебя».
— Надо же, — ухмыльнулась Любава, будто не замечая её страха. — Я ведь тоже непутёвая. Совсем забыла спросить.
Глава 33
Павел возвращался домой в мрачном настроении, несмотря на то что ему удалось увидеть девушку, чьё бледное лицо и тревожный взгляд неотступно преследовали его мысли; он надеялся лишь на то, что в ближайшее время им представится случай поговорить более откровенно, а пока следовало успокоиться, собраться с силами и не поддаваться тревожным предчувствиям, витающим в воздухе, подобно туману над болотом. У парадного крыльца стоял чёрный экипаж с гербом Ушаковых, и Павел, едва заметив его, недовольно сверкнул глазами, понимая, что ему вновь предстоит выдержать присутствие неприятных людей, чьи улыбки скрывали ложь, а забота — расчёт.
— Павел Ильич, — раздался голос князя Ушакова, едва граф переступил порог вестибюля, — мы вот решили навестить Лизу, ибо после столь тяжёлого испытания ей необходима поддержка близких.
— Что ж, не смею вам запрещать, — холодно отозвался граф, позволяя себе лишь лёгкую усмешку, — однако вряд ли я смогу составить вам компанию: устал с дороги и жажду покоя.
— Не гоже молодому супругу оставлять жену наедине в такие минуты, — прищурив глаза, протянул Ушаков, — али дела важнее Лизоньки стали?
— Думаю, нам не стоит продолжать сей разговор, — отрезал Павел, чувствуя, как в груди нарастает раздражение, и понимая, что лучше остановиться, пока не сказано слишком много — особенно о том, как он следил за этим человеком и видел его в той странной избе на окраине деревни, куда тот приезжал тайно, словно боясь быть замеченным.
Поднимаясь по лестнице, он столкнулся с Глафирой Фёдоровной, которая, завидев его, грустно улыбнулась, будто разделяла его внутреннее смятение.
— Мы прибыли к Лизе, — начала она, — однако не удалось поговорить с ней: бедняжка спит, и, видно, силы её ещё не вернулись.
— Думаю, у вас всё впереди, — заверил он, стараясь говорить мягче, хотя мысли его были далеко — там, в той избе, где он оставил Фросю, и стоило лишь вспомнить её дрожащие пальцы и бледное лицо, как его передёрнуло от тревоги.
— Дай-то Бог, Павел Ильич, — тяжело вздохнула княгиня. — Вокруг столько опасностей, а тем паче для девушки. Недавно нашли убитого сына лесничего — Григория, и до сих пор никто не знает, кто напал на беднягу.
Павел слушал её россказни с явным недовольством, почти без интереса, ибо внимание его не задерживалось ни на чём — мысли витали вдали, пока вдруг имя Григорий не кольнуло память.
— Вы сказали — Григорий? — переспросил он, вспоминая, как Любава упоминала это имя, рассказывая, что девушка в бреду звала кого-то, кого звали Григорием, хотя, возможно, это было лишь случайным совпадением.
— Да, Гришка, сын лесничего, — вздохнула старая княгиня.
— Послушайте, — нахмурился граф, припоминая детали, — это не тот самый юноша, с которым была знакома ваша внучка?
— Павел Ильич, — мягко, но твёрдо ответила она, — наша Лиза с детства дружила с ним, они росли вместе, как брат и сестра, но это не то, о чём вы думаете.
— Я и не думал ни о чём, — отмахнулся он, хотя на самом деле важнее всего было понять, тот ли это самый Григорий, о котором говорила травница. — Значит, его убили?
Разговор не затянулся, и едва Павел уловил суть, как решил оставить всё на размышление, а для начала — утолить жажду и распорядиться насчёт ужина для гостей. Направляясь на кухню, он уже подходил к двери, как вдруг услышал голос Татьяны, звучавший отчётливо среди шепота служанок.
— Лихо ты удумала, — сказала одна из них, стоя рядом. — Графиню в сторону, а сама с графом, да ещё и с дитём.
— Брось, Палаша, — хохотнула Татьяна. — Нету дитя, откуда ему взяться, ежели утроба пуста?
— Как ето? — возмутилась служанка. — Ты ж по всей округе кричала, будто понесла от барина!
— Ой, будто ты не таскала сплетен по округе, — усмехнулась та. — Сама себе хозяйка: что хочу — то и делаю.
Она не успела договорить, как Павел вошёл — с высоко поднятой головой, с ледяным взглядом. Татьяна замерла,
а Палаша вжала голову в плечи.
Он не сказал ни слова.
Только вздохнул — с отвращением, с усталостью — и вышел, ибо ему стало более чем понятно: всё это — ложь.