— Утро доброе, граф, — едва успела произнести травница, едва заметив его, — не ожидала так рано гостя.
— Где она? — коротко спросил он, оглядывая избу и не находя девушки.
— Скоро будет, — ответила та, — к ручью пошла воду набрать. Вам чаю налить?
Он даже не взглянул на неё, не ответил, а молча бросился к двери, оставляя женщину в недоумении. Павел хотел немедленно найти ту, кого считал обманщицей, и вырвать из неё правду — не просто признание, а причину, мотив, душевную пружину, которая заставила её играть с его чувствами столь долго и жестоко.
Пробираясь по влажной земле, он расстегнул несколько пуговиц редингота, чувствуя, как жар охватывает тело, а чёрные глаза, полные боли и гнева, сжимаются в ожидании ответа, который должен разрушить или спасти всё, во что он верил. Лиза тем временем спокойно набирала воду в ведро, черпая деревянным ковшом из прозрачного ручья, но, увидев его, замерла, готовая вновь оттолкнуть его, прогнать прочь, как делала уже не раз. Однако Павел, с суровым видом и сжатыми кулаками, бросился к ней и схватил за плечи с такой силой, что она вскрикнула, но он не отпускал, лишь сильнее стиснул зубы, сдерживая бурю внутри.
— Для чего ты всё это устроила? — выкрикнул он, переходя на крик. — Для чего водила меня за нос, заставляла верить в то, чего не было?
Лиза пришла в ужас от его поведения, пыталась вырваться из железного захвата, но не могла, и когда ковш выскользнул из её рук и с грохотом упал на ногу графа, он даже не дрогнул — его глаза горели непримиримой яростью.
— Давай, скажи, что ты Фрося, — бросил он с перекошенным от боли лицом, — скажи, что не знаешь, кто я, и всё будет забыто.
— Чего вы хотите? — вырвалась она, рванувшись со всей силой, чуть не упав, и отступила на шаг, не понимая, что происходит, зачем он пришёл, зачем кричит.
— Чего я хочу? — резко взмахнул он руками. — Правды. Но, видимо, ни ты, ни твоя семья такого слова не знаете. Та другая — так похожа, что я попался на вашу удочку, но ты всё знала. Это ты всё устроила?
— Я не понимаю, о какой другой вы говорите, — захлопала она глазами, догадываясь, что он, вероятно, узнал правду, но она не чувствовала перед ним вины — ведь он не был ей никем, и зачем он так зол, оставалось для неё загадкой.
— Хватит этого маскарада — прикрикнул он. — Ты прекрасно знала, кто я, ведь я представился, а ты назвалась Фросей. Ты — просто обманщица.
— Я ничем не обязана вам, — холодно, в тон ему, отозвалась она.
— Ошибаешься, — тяжело дыша, заявил граф. — Ты — Лиза Ушакова. Ты хотела выйти замуж за богатого дурака, которого можно обмануть таким способом.
— Что? — её лицо вытянулось от изумления. — Разберитесь со своей головой, граф.
С этими словами она развернулась и поспешила уйти — его грубость и крик вызывали отвращение, а разбираться с ним, выслушивать обвинения, не хотелось. Но не успела она пройти и нескольких шагов, как его рука резко развернула её, и их глаза встретились — в его — боль и гнев, в её — страх и непонимание.
— Почему ты не сказала, что ты Лиза, а назвалась Фросей? — прямо спросил он.
— Я вам ничего не должна, — бросила она и побежала вперёд, лишь бы не видеть его, лишь бы убежать от этого кошмара.
Он остался стоять, сжимая кулаки. Принял решение: сначала — в дом. Он не позволит самозванке покинуть деревню. Намеревался заявить на неё исправнику — ведь на кону его жизнь, его свобода, его дальнейшая судьба. А с настоящей Лизой разберётся позже: когда приведёт её к Ушаковым, их брачные узы будут признаны недействительными, и правда восторжествует.
Лиза же, дрожа всем телом, подошла к избе и, лишь немного отдышавшись, поняла: граф каким-то образом узнал, кто она. Но о чём он говорил? Какие обвинения? Слова путались в голове, она не могла воспроизвести всю суть разговора, и вдруг пришло ясное решение — нужно бежать отсюда, потому что он не даст ей покоя, не отпустит, пока не добьётся своего.
Она сделала несколько шагов и вдруг услышала знакомый голос:
— Здравствуй, Фрося, — приветствовала её Татьяна, подходя ближе.
— Таня… ты здесь, — выдохнула Лиза, как будто увидела спасение.
— Извини, что так рано, но ты должна поехать со мной.
Уже спустя несколько минут Лиза вместе с Татьяной отъезжали из деревни в неизвестном для неё направлении. Как пояснила та, ей необходимо, чтобы девушка сказала хозяевам, куда она устраивается, что она достойна этого места, что ручается за неё, а так как у неё никого нет, то Лиза — единственная, кто может помочь. Отказать новой знакомой она не могла и тотчас же согласилась, тем более что в свете последних событий это оказалось как нельзя кстати — сидеть в одиночестве с тяжёлыми мыслями было невыносимо.