— Чего столпились? — резко бросила она, выставив руки по бокам. — Идите, займитесь делами. Я тут сама справлюсь.
Как только комната опустела, она поспешно села рядом с Лизой и, склонившись, всматривалась в её дрожащие веки — та приходила в себя. Обрадовавшись, Татьяна быстро налила воды из графина, словно стремясь первой оказаться полезной новой хозяйке, первой встать на путь услужения, который, как она надеялась, откроет ей двери в лучшее будущее.
— Где я? — прошептала Лиза, с трудом разлепляя губы, её голос был тихим, словно вырванным из глубины забытья.
— В своём доме, — ответила Татьяна с мягкой улыбкой, протягивая ей стакан. — Ты дома, графиня.
— Я не хочу… Мне нужно идти, — вырвалось у Лизы.
Она резко оторвала голову от подушки, села, но тут же почувствовала, как всё плывёт перед глазами, как земля уходит из-под ног.
— Я знаю, ты не Фрося, — твёрдо произнесла Татьяна, повышая голос, — ты — графиня Левандовская. Я всё поняла.
Лиза вздрогнула. Взгляд её стал растерянным, почти испуганным.
— Ты что-то путаешь, — прошептала она, удерживаясь за край канапе, пытаясь подняться, несмотря на слабость, что охватывала тело, точно тяжёлый туман.
— Как же я могу путать? — настаивала Татьяна. — Я видела ту самозванку, что бежала отсюда. А ты — настоящая. Ты просто…
Не успела она договорить, как в комнату стремительно вошёл Павел. Его лицо было искажено недоверием, неприятием, почти отвращением. Он остановился на пороге, сурово уставился на Лизу — и та не могла произнести ни слова. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Утром они ссорились, она убегала от него, а теперь он здесь, перед ней, с холодным, почти враждебным взглядом.
— Что ты тут забыла? — резко бросил он. — Я не позволю таким, как ты, проникать в мой дом без моего ведома.
— Павел Ильич, — вмешалась Татьяна, теряя осторожность, — вы ведь знаете, кто она?
— А тебя никто не спрашивал, — отрезал он, не отрывая взгляда от Лизы. — Уходи. Займись делами.
Она замялась, но, бросив на Лизу последний взгляд, направилась к двери. Уже на пороге она столкнулась с лакеем, который, испуганно забегав глазами, пролепетал:
— Павел Ильич… Случилось непредвиденное…
Граф мельком бросил взгляд на Лизу — ту, что стояла, опустив глаза, сжав руки в кулаки, — и стремительно скрылся за дверью, оставив её одну.
Как только она поняла, что он ушёл, Лиза бросилась к выходу. В порыве отчаяния она чуть не сбила с ног Татьяну, та что хотела что-то сказать, но девушка не слушала. Единственное, чего она хотела, — скрыться. Исчезнуть. Больше никогда не встречаться с графом, с его грубостью, с его неприязнью, с его обвинениями. Она ничего не понимала, но и не хотела думать, не хотела разбираться — только бежать, бежать без оглядки.
Больше всего она боялась встретить Ушакова. Она знала: после того, что произошло в лесной избе, он не отпустит её. Он будет преследовать, пока не добьётся своего.
Лиза сбежала со ступеней, не чувствуя под собой ног, а Татьяна бросилась за ней, пытаясь остановить, но на крыльце замерла, лишь провожая её взглядом. Она не понимала, откуда в этой хрупкой девушке взялась такая сила — ведь минуту назад та лежала без сознания, измождённая, слабая. Казалось, что по одному лишь щелчку в её душе вспыхнул огонь — огонь свободы, огонь гнева, огонь желания, чтобы никто больше не нарушал её покой.
Не разбирая дороги, Лиза подхватила юбки и помчалась в неизвестном направлении. Чем дальше она бежала, тем сильнее возвращались воспоминания — яркие, мучительные, как нож в сердце. Вновь перед глазами вставал тот страшный день, когда она стала свидетельницей убийства. И вдруг, будто молния, пронзившее сознание:
— Марфа… — прошептала она, и в этот миг поняла: она больше не могла обманывать себя. Надежда, что та осталась в живых, рухнула. Марфа мертва.
Она быстро выдохлась, сбавила ход, и впереди показалась коляска, запряжённая парой лошадей. Чтобы никто не узнал, Лиза отошла к обочине, отвернулась, но это не помогло — пролетка резко остановилась.
Когда она обернулась, перед ней стоял князь Корнилов. Его глаза были широко раскрыты от изумления.
— Фрося? — тихо произнёс он, делая шаг вперёд. — Это ты?
— Александр Сергеевич… — растерялась она. — Какая неожиданность… Как вы меня нашли?
— Думаю, нам столько нужно друг другу рассказать, — вздохнул он. — Поедем. Поговорим в другом месте.