— Что же вы, Елизавета Петровна, так невеселы? Али праздник не по душе или дела сердечные беспокоят? — с сарказмом начал граф.
— Как это понимать? — нахмурившись, девушка стрельнула непонимающим взглядом в сторону уверенного Павла.
— Мне известны ваши дела с этим сыном лесничего. Вы ведь ещё с детства с ним водитесь, — уставив карие глаза на неё, заявил тот.
— Но вы же собрались на мне жениться? — недоумевала та, а его самоуверенный вид сильнее раздражал.
— Именно, — прочеканил тот. — Только не думайте, что я буду примерным мужем, и не ждите от меня любви. Я сделаю всё, чтобы вы пожалели о нашем союзе!
Сказав это, Поль направился к отцу, дабы поторопить его: оставаться здесь надолго он был не готов. Лиза проводила его испуганным взглядом, смешанным со злостью. Ей хотелось растоптать его за эти слова, за его отношение к ней. В ней проснулась ненависть к этому высокомерному и злому человеку. Поджав губы, она наблюдала, как тот довольно улыбается хозяевам дома, стоя неподалёку.
К вечеру, после всех событий, когда гости покинули дом, Лиза спустилась вниз: она намеревалась прогуляться по саду. Её нынешний жених страшно разозлил её, и хотелось успокоиться, дабы не думать о плохом. Она увидела, как несколько слуг заносят в дом большую картину, обёрнутую тканью, а рядом суетится Катерина.
— Лиззи, ты вовремя! Идём посмотрим на наш семейный портрет, — пропела та, подозвав девушку.
Картину поставили у стены, и княгиня с торжественным видом откинула ткань. Перед глазами девушки открылась иная реальность: там она в окружении матери, бабушки и дяди улыбалась с полотна. Дыхание перехватило, и, подойдя ближе, она отчаянно смотрела на другую Лизу, которая ничем не отличалась, и всё же была полной противоположностью.
— Ну как, дорогая? — елейно протянула Катерина, не сводя глаз с картины.
— Хорошо, — процедила девушка. — Красиво!
Под удивлённый взгляд матери она поспешила уйти, а та отмахнулась от недовольства дочери, продолжая созерцать полотно.
Спустя час девушка осторожно спустилась вниз. Было важно остаться незамеченной, и на носочках она направилась к кабинету. Там, по традиции, раскуривая трубку, сидел возле распахнутого окна Ушаков. Лиза осторожно постучалась, и после его ответа толкнула створку, которая пропустила её внутрь.
— Ты? — протянул он. Окутанный сизым дымом, он выглядел устрашающе. — Ну заходи, раз здесь, и дверь закрой!
Девушка молчала и смотрела на него, решаясь начать непростой разговор.
— Чего хотела? — Он резко поднялся со стула, отложив трубку в сторону.
— Нынче я видела ту картину, — кивая, ответила она.
— И? — недовольно протянул князь. — Что непонятного?
— Я ничего не понимаю, — качая головой, девушка метнулась к столу. — Объясните, наконец…
— Мне кажется, мы всё выяснили, — прочеканил князь.
— Извольте не согласиться, — поджав от негодования губы, парировала та. — Я не готова выходить за этого грубияна, который нынче заявил, что я пожалею, что стану его женой. Мы так не договаривались!
— Ах, граф, — хохотнул Ушаков. — Ему палец в рот не клади, но вскорости он смирится.
— Вам кажется это смешным? — отрезала девушка. — Я требую объяснений! Отчего я так похожа на ту, с портрета? Там нарисована я, и никак иначе, но я не знаю этих людей.
— Бестолковая, — огрызнулся тот. — Я всё разъяснил, и ты не имеешь права отступать.
— Имею, пока не получу внятного ответа, — прочеканила она. — Я не собираюсь ввязываться в это — не о том шла речь. Вы сказали, что это всего на пару дней! И что в итоге? Какая же я глупая, что разом всё не выяснила!
— Золотые слова! — выпустив клубы дыма, протянул тот. — Ты и впрямь глупая! Будешь делать то, что я скажу! Начинается серьёзная игра, и отступать я не позволяю!
Князь надвигался на неё с потемневшими от злости глазами, а она опасливо отступила назад.
— Надоело жить как принцесса? Может, хочешь вернуться в свою жалкую, ничтожную жизнь? — рявкнул тот.
— Нет, только я не знала, что мне придётся выслушивать этакого грубияна в виде графа, — отрезала та.
— Не царских кровей — потерпишь, — прикрикнул он, и желваки заходили по суровому лицу. — Твоя задача — выйти за графа, а я уж позабочусь, чтобы расплатиться с тобой как следует. К тому же все мы смертны, и как знать — может, ты станешь вдовой, и тогда мучениям конец.
— Я уже ничего не знаю, — прошептала та. — Я не хочу участвовать в этой афере!