Постучав в дверь усадьбы, она попросила позвать девушку. Но служанка, сухая и непреклонная, заявила, что в отсутствие хозяина никто не впускается. Пришлось ждать, упрашивать — и лишь появление лакея, узнавшего княгиню, разрешило затруднение.
— Она во флигеле, — заявил он и поспешил проводить.
Глафира Фёдоровна направилась за ним, и ноги её дрожали, руки немели, сердце билось так, что казалось — вот-вот вырвется из груди. У двери она остановилась, прижала платок к влажным глазам и постучала — тихо, почти робко.
Через мгновение ручка опустилась. Дверь открылась.
Перед ней стояла Лиза — бледная, худая, с испуганными голубыми глазами, точно у оленёнка, попавшего в капкан.
— Девочка моя… — прошептала княгиня — и вмиг, с силой, какой не знала в себе уже много лет, обняла внучку, крепко, как будто боялась, что её отнимут.
Она залилась слезами, целовала её лицо, волосы, руки, а Лиза прижимала её к себе, тяжело дышала, кусала губы, чувствуя, как возвращается то, что она считала утерянным навсегда. Они стояли в дверях, молча, как будто время остановилось, а потом Глафира Фёдоровна взяла её лицо в ладони и долго смотрела в глаза — как будто хотела убедиться: это действительно она, моя Лиза, живая, настоящая.
— Моя девочка… — прошептала княгиня, поправляя выбившиеся светло-русые пряди. — Сколько раз я молилась, чтобы ты нашлась… чтобы вернулась ко мне…
— Простите, бабушка, — отозвалась Лиза, кладя мягкую ладонь на морщинистую щёку. — Я не могла иначе…
Они вошли в маленькую комнату, сели рядом, держась за руки, как будто боялись разомкнуть этот круг. Глафира Фёдоровна то и дело прикладывала платок к глазам, не в силах поверить — Бог услышал. Он вернул её.
— Где ты была? — спросила княгиня. — Почему оказалась здесь? Почему не вернулась домой?
— Я расскажу, — вздохнула Лиза. — Только не волнуйтесь…
И она поведала всё — как бежала от навязанного брака, как не успела встретиться с Григорием, как упала с моста и потеряла память. Как её спасли, как приняли за беглую крепостную, как жена князя Корнилова продала её барону, как пришлось терпеть унижения, как она сбежала и жила у травницы.
Когда она замолчала, лицо Глафиры Фёдоровны побелело. Она представила, что пережила её бедная девочка — та, которую она с детства баловала, защищала, любила. И в этот миг она поняла: это и её вина. Она позволила Ушакову договориться с Левандовским-старшим, а она не вмешалась.
— Прости меня, — прошептала княгиня, заключая её в объятия. — Это моя вина…
— Вы ни в чём не виноваты, бабушка, — успокаивала её Лиза, поглаживая по волосам — всё ещё густым, русым, не тронутым сединой.
— Ты знаешь о Марфе? — спросила Глафира Фёдоровна, глядя на неё мокрыми глазами.
Лиза кивнула.
И в этот миг перед ней вновь встала та ужасная сцена — дядя, сжимающий шею няни, её бессильные руки, её последний взгляд… По телу прошла дрожь. Она метнулась к окну, сжала платок, горло сдавил ком — и она хотела крикнуть, хотела выкрикнуть правду: это он. Он убил Марфу. Он хотел убить и меня! Но не могла. Не смела.
— Марфа была задушена, — сказала княгиня. — Мы похоронили её по всем почестям. Токмо тебя не было…
Лиза молчала.
— А ты знаешь о Григории? — продолжала та.
Лиза медленно повернулась, смотрела вопросительно.
— Его нашли возле амбара, на старом дворе, — вздохнула княгиня. — Убили. Но кто — неизвестно. Что до Марфы… никто не стал разбираться. Она была крепостной.
Лиза поджала губы. И крепко обняла бабушку.
— Я понимаю, как тебе нелегко, — прошептала Глафира Фёдоровна, встречая её взволнованный взгляд. — Но ты должна вернуться. Ты не можешь оставаться в доме женатого мужчины. Тем более… официально ты замужем за Павлом Левандовским.
— Что? — Лиза побледнела, глаза её потемнели. Она отрицательно замотала головой. — Нет. Я не стану в это играть. Я не жена этому человеку
— Когда появилась Мирослава, я сразу поняла, что это не ты, — вздохнула княгиня. — Ты же знаешь свою мать, своего дядю… Они обвенчали её под твоим именем.
— Меня мало волнует их афера, — воскликнула Лиза, вскакивая и нервно шагая по паркету. — Она моя сестра, да? Пусть и живёт с этим графом Я не намерена терпеть это.
— Ты знаешь, что ты родилась не одна? — Глафира Фёдоровна удивлённо заморгала.
— Как не знать? Я видела её… в доме графа, — всплеснула руками Лиза.
— Ты была там? — лицо княгини вытянулось.
Лиза вскользь пояснила всю суть произошедшего в тот день, но подробно она не хотела говорить.
Для княгини было важнее только одно: забрать внучку, быть с ней, после стольких слёз, после стольких молитв.