Когда спустились с горы и скрылись в гуще зарослей, Александр увидел перед собой покосившееся строение — бывшее жилище лесника, с обвалившейся крышей и слепыми окнами, будто вымершее от времени.
— Вы остановились здесь? — спросил он, разглядывая её напряжённое лицо.
— Бог с вами, Александр Сергеевич, — коротко рассмеялась она. — По-вашему, я сбежала из того дома, чтобы поселиться в этакой развалине?
— Как знать, — улыбнулся он. — Вы слишком непосредственны. На мой взгляд, вас невозможно понять.
— Такова уж моя доля, — пожала она плечами. — Главное — у меня в руках целое состояние. И как только доберусь до города, займусь Ушаковыми.
— Как это понимать? — спросил он, скривиашись от удивления.
— А так, князь, — резко обернулась она. — Я обращусь к поверенному, к судье, да кому угодно. Докажу всем, что эти люди использовали меня. И буду свидетельствовать против князя Ушакова. Пусть сгниёт на каторге.
Александр на мгновение замер.
— Но у вас есть сестра, — сказал он тихо. — Ваша копия, ежели так можно выразиться. С ней вы готовы познакомиться? Или… быть может…
— Никаких «быть может», — отрезала она, выставив палец вверх, как приговор. — С ней у меня особые счёты. Хочу, чтобы ей было плохо. Чтобы мучилась. Чтобы чувствовала себя так, как я чувствовала себя, когда поняла, что меня отвергли.
— Но Елизавета Петровна не виновата…
— Ежели вы, князь, здесь в качестве батюшки, — перебила она с горькой усмешкой, — то не тратьте моё время. Оно нынче для меня имеет особую ценность.
Он не нашёл что ответить. Только стоял и смотрел на её лицо — самоуверенное, почти жестокое — и всё больше понимал: она не просто хочет справедливости. Она хочет боли. Чужой боли. Как доказательство своей силы.
— Я думаю, вам лучше идти, — сказала она. — Да и мне пора.
— Я хочу встретиться с вами ещё раз, — сказал он. — Условимся?
— Зачем? — ухмыльнулась она. — Хотите отдать меня Левандовскому? Или того хуже — Ушакову?
— Не сходите с ума, — вскинул он брови. — Я хочу, ежели позволите, поговорить в более непринуждённой обстановке. Тем паче — я также хочу, чтобы Ушаков заплатил за свои злодеяния.
— Откуда такой порыв, Александр Сергеевич?
— Забыли, что это он приказал вам заявить на меня? Что из-за него я почти год боролся за честь? Что он бросил меня в тень, как преступника?
Она помолчала. Взглянула на него — и впервые в её глазах мелькнуло нечто иное, не только ненависть.
— Что ж, ежели так, — сказала она, выставив руки по бокам, — пожалуй, я вам поверю. Назначим на завтра.
Они договорились и она поспешила уйти. А потом он стоял и смотрел, как она исчезает среди деревьев, лёгкая, как тень и очень хотел понять, что она задумала, ибо боялся, что Лиза может пострадать от ее мести
****************
К парадному подъезду Ушаковки, окутанной утренним туманом, подкатила пролетка, тихо заскрипев колёсами по гравию. Из неё, держась за руку Глафиры Фёдоровны, медленно, с неуверенностью путника, ступившего на чужую землю, вышла Лиза — бледная, с потускневшими глазами, в которых ещё не погасли отголоски пережитого ужаса. Как будто вчера она бежала отсюда, полная надежд на новую жизнь, а оказалась на самой грани гибели.
Старая княгиня, держа внучку за руку, как будто боясь, что та вновь исчезнет, повела её по широкой лестнице, где каждый ступень был выложен мрамором, отполированным до зеркального блеска. Служанка, увидев их, вдруг остановилась, как поражённая молнией, и чуть не выронила поднос с чашками, но княгиня с Лизой даже не заметили того.
— Я бы хотела увидеть маменьку, — прошептала Лиза, и голос её дрогнул.
В этом доме, полном роскоши, она чувствовала себя чужой, как будто её место было не здесь, среди гобеленов и зеркал, а там, в той избушке, где пахло дымом, где она впервые почувствовала себя живой.
— За этим мы здесь, — отозвалась Глафира Фёдоровна, — к тому же я никуда тебя не отпущу, ты останешься, я не позволю тебе больше оставить меня.
Лиза дрожала изнутри, руки её были ледяными, ноги ослабели, и она чувствовала, как страх, тот самый, что преследовал её в лесу, вновь охватывает её, потому что она знала — где-то в этих стенах, за одной из дверей скрывается князь Ушаков. Она тяжело дышала, осознавая, что в любую секунду он может появиться на её пути, вынырнуть из полумрака, и одним взглядом, одним движением руки уничтожить всё, что она пытается сохранить, — а что у него на уме, оставалось только догадываться.