Когда они дошли до спальни Катерины, Глафира Фёдоровна, поцеловав девушку в лоб, как будто благословляя на встречу, направилась к себе, дабы не мешать сей встречи, оставив Лизу одну.
Несмело постучав, девушка, не дожидаясь ответа, сразу толкнула створку двери и замерла, сталкиваясь с нелицеприятной сценой, от которой кровь застыла в жилах. В широком кресле, обитом бархатом, сидел князь Ушаков, а на его коленях, обнимая его за шею, сидела мать Лизы — Катерина, и они целовались в губы, не как родственники, не как мать и дядя, а как любовники. Выглядели они при этом счастливыми, как будто всё, что происходило вокруг, не касалось их.
Увлекшись друг другом, они не слышали стука в дверь, не чувствовали присутствия, и лишь когда Лиза, застыв на пороге, тихо всхлипнула, Катерина вдруг вздрогнула, словно пробудившись от сна, и, вскрикнув: — Лизавета — вмиг вскочила на ноги, как будто увидела привидение. В следующее мгновение оказалась в объятиях дочери, трясясь, как в лихорадке, и повторяя:
— Девочка моя. Ты ли это? Как же так?
Катерина принялась рассматривать дочь, как будто впервые видела её, трогала её лицо, перебирала пальцы, словно проверяя, настоящая ли она, живая ли, и в глазах её, холодных и гордых ещё мгновение назад, образовались слёзы.
— Маменька, я так скучала, — шептала Лиза, обнимая её, не обращая на хищный взгляд князя, который, сидя в кресле, не шевелился.
Он знал: перед ним — опасный свидетель, тот, кто может разрушить его мир, кто может открыть правду, и потому он ждал момента, чтобы вновь запугать её, сломить, заставить молчать.
— Давайте поговорим одни, — сказала Лиза, смотря куда угодно, только не на князя.
Попросив его уйти, Катерина вновь обняла и поцеловала дочь, не в силах наглядеться на неё, отмечая, как та похудела и как кожа стала тёмной от солнца.
— Прости, что сразу не поняла, будто та девица — не ты, что она притворялась тобой, — вздохнула княгиня, чувствуя вину.
— Но она ваша дочь, так же как и я, — возразила Лиза.
— Нет и нет — отрезала княгиня и метнулась к окну. — Она не моя дочь Ты знаешь, что она сделала? Она опозорила меня, втоптала в грязь наше имя. Больше никто не захочет приглашать нас в гости, никто не посмотрит на нас без презрения. Будь она моей дочерью, она бы так не поступила. Понимаешь меня?
— Но она родилась вместе со мной, — парировала Лиза, качая головой. — И как вы можете это отрицать? Вы оставили её у чужих людей — как, по-вашему, она теперь должна себя вести?
— У меня есть только одна дочь — и это ты — заявила княгиня. — Ты осуждаешь меня?
— Мне трудно это представить, — обречённо сказала Лиза, глядя на уверенного и не знающего сожалений мать. — Поэтому я никак не могу вас понять.
— Ты ещё молода, — вздохнула Катерина, — и многое поймёшь со временем. Твой отец хотел сына, наследника, и выгнал бы меня, если бы я принесла в его дом двух дочерей.
— Но отец любил меня и ни в чём мне не отказывал. Он бы так не поступил.
— Да, но это было позже, — с грустью вспомнила княгиня. — После того как я появилась с тобой, он не разговаривал со мной несколько месяцев и даже уехал из дома. Вот теперь ты понимаешь, как мне было непросто?
Лиза не стала спорить и лишь с сочувствием смотрела на растерянную мать. После долгого отсутствия и простой жизни в избе, роскошный дом казался ей чужим, как будто всё вокруг изменилось. Излишества и красота, что вмиг её окружили, теперь казались неважными. Будто всю жизнь она провела в бревенчатой избушке, спала на лавке — и та жизнь, несмотря на всё, была ей ближе, хотя никто, пожалуй, не смог бы этого понять.
— Кто я такая, чтобы вас судить? — отозвалась Лиза. — Но, может быть, вы сможете объяснить, что я увидела, когда вошла сюда?
— Мы с Николаем любим друг друга, — заявила княгиня, — и теперь уже нет смысла это скрывать.
Лиза остолбенела от такого признания.
— Что? Вы его любите? — вырвалось у Лизы, и голос её дрогнул, точно натянутая струна, готовая лопнуть от напряжения, потому что в это невозможно было поверить.
— Да, дочка, — говорила Катерина, и в голосе её звучала не вина, — мы любим друг друга, и он — моя единственная любовь в жизни, та, что не угасла ни с годами, ни с браком.
— Как это понимать? — выронила Лиза, хлопая глазами, — а как же отец?
— Наши отношения начались тогда, — сказала Катерина, и в голосе её не было ни тени раскаяния, — когда я впервые увидела Николая — прямо в день свадьбы с твоим отцом. Я вышла замуж за одного, а любила другого. И не смогла устоять. И не могу до сих пор. Это было всегда сильнее меня.