— И не надейтесь, отец, — отрезал Поль, не глядя на него. — От одной мысли о семействе Ушаковых меня бросает в дрожь. Я пошёл на крайний шаг — дабы хоть как-то очистить наше имя от позора.
— Ты взрослеешь, сын, — протянул граф, похлопав его по плечу, но в голосе звучала грусть. — Но всё же постарайся найти с Елизаветой общий язык. Она — в отличие от той — тебе подходит.
— Да уж, — усмехнулся Поль. — Явно самозванки не в моём вкусе. А что касается настоящей княжны… — он сделал паузу, — то я лучше сделаю вид, что её нет рядом. И пусть держится подальше.
— Я надеюсь, виной тому не та служанка, которую ты оставил у себя? — бросил граф, прищурившись.
— У нас давно ничего нет, — заверил Поль, — и дело не в ней. Будьте покойны.
Тем временем Лиза находилась не в своей тарелке. Служанка провела её в спальню, но Лиза не чувствовала себя графиней, она чувствовала себя пленницей. Она не понимала, как вести себя рядом с Полем — с человеком, который шантажом заставил её быть здесь.
Не успела она осмотреться — резные шкафы, бархатные шторы, постель с вышитыми гербами — как в дверях появилась Татьяна.
— Рада вам, графиня, — произнесла она.
Но Лизу передёрнуло от непривычного обращения и она недовольно взглянула на Татьяну.
— Думаю, лучше без этого, — сказала она тихо, но твёрдо.
— Как скажете, — пожала та плечами, — но вы же помните… это я вас привела сюда. А то — неизвестно, что бы случилось.
— Помню, — усмехнулась Лиза, — только странное совпадение это. Слишком странное.
— Я хотела облегчить жизнь Павлу Ильичу, — заявила Татьяна. — Он чувствовал, что тут не чисто дело.
— Любопытно, — сказала Лиза, чувствуя, как земля уходит из-под ног, — к чему такое стремление?
— Вы ещё не поняли? — спросила Татьяна, вскинув голову, поправив косу на плече. — Мы с Павлом Ильичом любим друг друга. Наши отношения начались ещё до вашей… то есть до его свадьбы.
— Любите? — вырвалось у Лизы.
— Именно, — подтвердила Татьяна. — А вам, Елизавета Петровна, лучше не вмешиваться в наши отношения.
И, сказав это, она ушла, а Лиза осталась стоять посреди комнаты, сжимая край платья, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
Глава 45
С раннего утра князь Корнилов собирался на встречу с Мирославой — туда, где они условились накануне. Ему так и не удалось попрощаться с Лизой, и это оставило в душе горькое сожаление. Он уже принял решение — поспешить к Ушаковым, надеясь, что именно там удастся отыскать девушку, о которой не мог перестать думать. Понимая, что у Лизы своя жизнь, своё место в свете, он всё же почувствовал пронизывающее одиночество, будто зимний ветер ворвался в пустые залы его сердца. Юлия так и не вернулась, а он, вопреки разуму, продолжал лелеять надежду на чудо. Но больше всего на свете он желал увидеть Лизу — ту, что запала ему в душу.
За завтраком лакей доложил о прибытии гостьи. Александр, не в силах удержать трепета, бросился в вестибюль, сердце его колотилось — он был уверен: это она. Он спешил так, что даже не спросил имени посетительницы, боясь, что одно мгновение промедления — и мечта рассеется, как утренний туман. Едва появившись в дверях, он увидел девушку, стоявшую спиной к нему у высокого окна. На плечах у неё была тонкая шаль, а скромный наряд напомнил ему Лизу — ту, в кого он вглядывался с трепетом и тоской. Но стоило гостье обернуться — и сердце его сжалось от боли и разочарования. Перед ним стояла Мирослава.
— Вижу, вы не рады меня видеть, — протянула она, приподняв бровь.
— Мы же условились встретиться в другом месте, — сказал он, подходя ближе, стараясь скрыть раздражение.
— Я решила навестить вас сама. Ведь вы так стремитесь поговорить со мной, — улыбнулась она с лёгкой насмешкой.
— Но это опасно — воскликнул Александр. — Вы забыли, что за вами охотятся ищейки Левандовского?
— Это верно, — кивнула Мирослава, не теряя самообладания. — Но я не боюсь. Когда я обвиню Ушакова, моя вина покажется каплей в море по сравнению с его преступлениями.
— Вы полагаете, граф простит вам кражу драгоценностей? — изумился он, с трудом скрывая усмешку. — Вы совсем не знаете Левандовского.
— У меня для него есть сюрприз, — твёрдо сказала она. — Я не так глупа, Александр Сергеевич. Я сумею себя обезопасить.
Позже они оказались в гостиной, где подали чай. Мирослава держалась с достоинством, тщательно скрывая истинные цели своего визита, несмотря на настойчивые попытки князя проникнуть в её замыслы.
— Чего вы, в конце концов, хотите? — спросил он, с трудом сдерживая нетерпение. — Вы не идёте к исправнику, не обнародуете преступлений Ушакова, не бежите с похищенным… Вы просто ждёте. А я пытаюсь понять — чего именно?