— Я не сомневался, — кивнул он. — Завтра утром жду тебя. У самого рассвета. Ты получишь столько, чтобы уехать подальше. Далеко. И больше никогда… не показываться нам на глаза.
Мирослава неспешно вышла и в полумраке коридора столкнулась с Павлом. Он стоял неподвижный, бледный, глаза его горели гневом и пониманием.
Он всё слышал и внутри него бушевало пламя ярости, отчаяния и злости.
Она лишь скользнула по нему взглядом — и прошла мимо.
Спустя несколько часов, пока Павел и Илья Семёнович сидели в кабинете, погружённые в тяжёлый, полный недомолвок разговор, Лиза тихо спустилась по лестнице.
Она не оглядывалась, не останавливалась, решительно направлялась вперёд. Ступени под ногами были холодны, как и её сердце. Она знала: больше не вернётся в этот дом, не станет женой мужчины, что обманом втянул её в брак.
Когда она миновала сторожку привратника, из-за поворота аллеи стремительно выехала коляска. Кони рвались вперёд, а кучер не сдерживал их. Лиза замерла посреди дороги — наблюдая за происходящим.
Коляска остановилась, и из неё вышел князь Ушаков.
Он спустился на землю с той медлительной важностью, его серые глаза , холодные и проницательные, не отрывались от неё. Он подошёл ближе — решительно, как судья, пришедший вынести приговор.
— Куда собралась? — спросил он, поднимая подбородок.
— Я не вернусь к графу, — сказала она, глядя прямо. — Делайте, что хотите. Убейте, если угодно.
Он нахмурился, с недоверием глядя на решительную девушку.
— Садись, — приказал он. — Поехали отсюда.
Лиза не поверила своим ушам. Но он не настаивал, не угрожал, только открыл дверцу коляски и ждал.
Она несмело села. Вслед за ней опустился и он — рядом, но не близко.
— Ну, — протянул он грубо. — Говори.
— Наш брак не может быть действительным, — сказала она, сверкнув глазами. — И я не намерена жить с этим человеком. Можете убить меня ещё раз — я всё равно не вернусь.
— Как можно, — протянул он елейно. — Как может моя дорогая племянница так выражаться?
— Давайте сбросим маски, — парировала она, глядя на его удивлённое лицо. — Мы оба знаем: вы бы душу продали, лишь бы Левандовский остался моим мужем до конца дней. Вы ведь получили свою выгоду — не так ли?
Ушаков не ответил, только коротко усмехнулся.
— Лиззи, — протянул он, — ты же не намерена быть камнем на шее у своей семьи?
— Вы прекрасно знаете, — парировала она, — что отец оставил мне состояние, а вы пустили его по ветру!
Она ударила ладонью по сиденью.
— Твоя мать дала мне право распоряжаться теми несчастными средствами, — усмехнулся он. — А твой отец оставил сущую мелочь. Не состояние — а жалкие крохи.
— Но они были моими, — прошептала она, прикусив губу.
— В таком случае, — начал он, словно ведя деловую беседу, — ты расторгнёшь брак. Но потребуешь часть его доходов. Ты — пострадавшая сторона. Можно сослаться на измены. Уж мы-то знаем, насколько верен этот непутёвый Левандовский.
— Я не буду унижаться перед ним, — сказала она твёрдо. — Ни за что.
— Как это понимать? — Он резко схватил её за локоть — до боли. — Ты отказываешься от этакой выгоды?
— Как хотите, — вырвала она руку. — Я не буду унижаться. И точка.
— Твой отец ничему тебя не научил, — злорадно произнёс князь. — Будь я на его месте, я бы воспитал тебя иначе.
Она не ответила. Только отвернулась к окну. Смотрела вдаль — на мелькающие деревья, на серое небо, на путь, ведущий к дому бабушки, единственному человеку, кто ещё мог её понять.
Когда коляска остановилась у особняка, Лиза бросилась в дом. Нашла Глафиру Фёдоровну в библиотеке — за книгой и ей сразу стало спокойнее. Лиза бросилась в её объятия — и заплакала.
Старая княгиня обняла её крепко — и сама заплакала, но старалась быть сильнее ради Лизы.
— Он шантажом заставил меня, — прошептала Лиза, дрожа. — Но больше я не ступлю туда. Ни за что.
— Я уже говорила с батюшкой, — вздохнула Глафира Фёдоровна. — Он против такого брака. Даже если бы вы сами договорились — всё равно пришлось бы венчаться в церкви. А раз нет согласия, нет и брака.
— Помогите мне, — твердила Лиза, прижимаясь к ней. — Помогите пережить всё это.
— Я сделаю всё, — сказала княгиня, целуя её в мокрую щёку. — Всё, чтобы моя внучка была счастлива. Даже если для этого придётся разрушить весь мир.
Глава 48
Прошло уже два дня с тех пор, как Лиза вернулась в дом бабушки, и всё это время она собиралась с мыслями, готовясь поведать ей самую страшную правду — что в её исчезновении, в страшной смерти, повинен не кто иной, как собственный дядя, князь Ушаков. Каждое утро она подходила к двери комнаты Глафиры Фёдоровны, рука её тянулась к ручке, но сердце замирало — не от страха, а от тяжести признания, которое, будучи произнесённым, уже нельзя будет взять назад.