— Почему ты до сих пор здесь? Зависла на пеленках что-ли?
Еще одна заноза этого места – Лейла. Такой же обычный продавец как и я, но возомнившая себя невесть кем.
Вот, чего я никогда не понимала: зачем искать новых работников, расписывая чуть ли не зеленые луга, если в конце концов тебя потом просто напросто не будут ценить и делать все возможное, лишь бы ты свалил из их райского уголка?
Я поднялась с корточек и повернулась к Лейле, оказавшись лицом к лицу с ее прыщавым вечно недовольным лицом. Какую либо косметику — и средства личной гигиены, судя по всему — она игнорировала.
— Чего тебе?
— Их нужно сложить стопкой, а не раскладывать дурацкой лесенкой. Боже…
Она нагнулась, отчего ее джинсы спустились неприлично низко, и собрала все упаковки в башню.
— Ты вообще хоть что-нибудь соображаешь, — фыркнула она, выпрямившись.
— Явно больше твоего, — пробормотала я.
— Что?
— Говорю, что они были разных размеров, потому и лежали по отдельности, чтобы покупатель видел разнообразие товаров. Но ты раскладывай как знаешь, конечно…
— И кто вообще подсказал тебе эту хрень?
— Чарльз.
Я пожала плечами и, схватив пустую тележку, покатила ее в сторону ошейников, не обращая внимания на злобное ворчание Лейлы. Наконец-то можно дышать полной грудью.
Как же меня раздражали люди, которые из кожи вон лезли, чтобы показать свое превосходство на пустом месте. Они не в состоянии признать свою неправоту, никогда не извиняются, не прислушиваются к другим и не в состоянии идти на компромисс. Мой отец и старшая сестра такие, и как же сложно нам всегда приходилось…
Хлопнула входная дверь и за стеллажами послышался в миг преображенный елейный голосок Лейлы:
— Добро пожаловать! Что-нибудь подсказать?
По полу застучали чьи-то каблуки.
— Я пока в состоянии разобраться самостоятельно, так что не нужно преследовать меня. Спасибо.
Я чуть не выронила крючки, когда узнала голос. И, представив недоуменное лицо Лейлы, злорадно хохотнула про себя. Да, так ее.
— Каталина!
— Я здесь.
Шаги приблизились и из-за угла показалась Эби.
— Ну наконец-то! Я тебе звоню, пишу, а ты все не отвечаешь.
— Нам нельзя пользоваться телефонами, — ответила я, продолжая развешивать крючки. — А что произошло?
— Помнишь, я обещала тебе помочь с… Эй, ты, — вдруг переключилась подруга, сердито взглянув куда-то мне за спину, — может, хватит уши греть? Я же сказала, мне не нужна сопровождающая! Дубизм... В общем так, я нашла тебе кое-какое дельце.
Я мигом отложила ошейники и повернулась к подруге.
— Где? Кем? Когда?
— Кем-то вроде официанта на одно крупное мероприятие. Ну, знаешь, сотни гостей, шампанское, снобистские разговоры.
— Ну-у, думаю, разлить шампанское мне по силам.
— Ну вот и ладненько.
Подруга потерла ладони, став вдруг осматриваться.
— А тут всегда так воняет?
Я засмеялась.
— Ты не поверишь…
— Нет, я серьезно. Надо бы написать им парочку негативных отзывов. Как никак, ты здесь работаешь и дышишь этой дрянью.
Телефон Эби брякнул, и она стала рыться в своей сумочке жемчужного цвета.
— Это всего лишь запах кормов, — я закатила глаза. — Может, скажешь, наконец, что там по работе? Куда, когда?
— Давай-ка… лучше не здесь. Ты скоро заканчиваешь?
— Через час.
— Отлично, — Эби что-то напечатала в телефоне. — Я тогда съезжу пока по кое-каким делам и вернусь к концу твоей смены. Можем потом сходить слопать по бургеру? Умираю, как углеводов хочу.
Я усмехнулась, хотя желудок от одного упоминания бургера чуть не завопил от радости.
— Заметано.
***
"Tasty fingers” вот уже второй месяц являлось нашим с Эби любимым местом. Здесь готовили, пожалуй, самые вкусные бургеры на свете. А называлось закусочная так, потому что славилась своими сырными палочками, по форме больше напоминающими человеческие фаланги в кляре и панировочных сухарях. Сравнение, конечно, не очень аппетитное, но палочки действительно вкусные.
Жаль лишь, что не всегда могла себе позволить такой праздник живота. И дело здесь не в жире или углеводах, грозящих испортить мне фигуру. Об этом я особо никогда не парилась. Вся моя нынешняя жизнь упиралась в финансы. Каждый цент был распределен, так что мне оставалось только смириться со своим положением дел и запастись терпением. Рано или поздно ведь этому должен прийти конец, а я буду вспоминать о происходящем сейчас с улыбкой. И облегчением.
Слопав целую корзинку палочек, мы приступили к своим бургерам: Эби взяла double-meat, а я обычный чизбургер. У меня была настоящая сырная слабость, потому мой выбор в основном падал именно на него. Только вот лук приходилось просить не добавлять. Терпеть его не могла.