— Более чем, Каталина Бекфорд, — отчеканил я, смерив ее взглядом.
Она ниже меня головы так на полторы и с минимум макияжа на лице. Белая рубашка с галстуком-бабочкой, черные узкие джинсы, фартук, а темные волосы заплетены в длинную широкую косу. Она могла бы быть милашкой, если бы уже не была для меня миниатюрным демоном.
— Но это не значит, что я так легко тебе поверю.
— Кто бы сомневался… Слушай, мне некогда играть в «верю, не верю». Кое-кому из нас приходится работать.
Я вскинул брови.
— Намекаешь, что я тут, в отличие от некоторых, прохлаждаюсь?
— Я ни на что не намекаю. Мне просто не хочется быть уволенной.
Каталина вздохнула, как будто разговор со мной ее ужас как утомил, и шагнула в сторону выхода. Я мигом преградил ей путь.
— Можешь не спешить, — хмыкнул, глядя на нее сверху вниз, — ты уже уволена.
— Ха, и кто же так решил?
— Я решил.
Теперь ее бровки полезли на лоб.
— Неужели, снова опустишься до того, чтобы отправить моему боссу дурацкий мэйл?
Как бы эта девчонка не дерзила, как бы не пыталась держать свой нос по ветру сейчас, я видел, что она постепенно растрачивала остатки своей уверенности.
«Дурацкий мэйл»? Да все что угодно, лишь бы ты страдала так же, как теперь вынужден из-за тебя страдать я!
Отлично помнил, что про нее говорил адвокат Кильмана, когда тот разбирался с журналистами. Однако, удивлен, что еще в тот момент мне не назвали ее имени. Что не прищучили еще тогда, при малейших подозрениях.
— Может и отправлю. Только в следующий раз, потому что здесь я — твой босс.
Каталина отступила от меня еще на шаг, и вся ее напускная уверенность, как и говорил, растворилась в мгновение ока. Плечи поникли, а пухлая нижняя губка едва заметно задрожала.
— Так, значит… ты из семьи Хаверсон?
— Да, а ты у меня дома. Так что, бери ноги в руки и выметайся отсюда.
Я отошел в сторону, сделав ей приглашающий жест рукой. Каталина посмотрела на дверь, затем на меня, и вдруг выдала:
— Ты меня не нанимал, не тебе и увольнять.
— Да что ты, — съязвил я. — Поговорим о правах и обязанностях?
Она покачала головой.
— Если бы я знала, что это твой дом, и близко к нему не подошла бы.
— Правдоподобно. Но не достаточно.
— Да что тебе нужно?!
Перемена в ее тоне меня несколько удивила.
— Мне? Чтобы ты свалила. Еще раз попадешься мне на глаза – пеняй на себя. О, и да, когда будешь продавать свои мерзкие фотокарточки с моим участием, не забудь отфотошопить мой нос. А то там горбинка.
— О чем ты, черт возьми, говоришь? — прошептала она, недоуменно уставившись на меня.
По-моему, наш чудо-разговор зашел в тупик. Да и мне он уже как-то поднадоел.
— Пошла вон отсюда, — устало выдохнул я.
— Я не собираюсь…
— Я сказал - выметайся!
Вздрогнув от моего крика, Каталина странно на меня посмотрела — было в этом взгляде что-то отчаянно-испуганное, а может мне просто почудилось, — и выбежала из библиотеки.
Глава 6
Каталина
Прицелившись в красивую рыженькую белочку, что застыла на ветке дуба и с интересом на меня поглядывала, я задержала дыхание и нажала на кнопку. Послышался звук затвора, и мои губы невольно растянулись в полуулыбке.
До мурашек просто…
Сегодня впервые за все время учебы у меня образовалось “окно”, потому я решила немного погулять по кампусу. Работа, лекции и домашние задания съедали все мое время, отчего не оставалось даже получаса на себя. Просто остановиться, выдохнуть, оглядеться по сторонам. Ежедневная суматоха не позволяла ничего из этого, отчего, признаюсь, я уже начинала чувствовать неимоверную усталость.
Фотография меня успокаивала. Можно сказать, заставляла чувствовать под ногами твердую почву, и верить, что все получится. Бабуля подарила мне этот фотоаппарат на мое пятнадцатилетие, и с тех пор я с ним не расставалась. Да, теперь он был слегка потрепанным жизнью и, может даже, устаревшим, но мне было все равно. Это единственная вещь, что осталась со мной от нее.
Бабушка всегда разделяла мою любовь к фотографии, поддерживала и верила, что я действительно смогу стать настоящим профессионалом, потому, получив от нее такой подарок… Не помню, чтобы когда-либо я чувствовала себя счастливей, чем в тот момент. Родители, конечно же, скептически отнеслись к бабушкиным заверениям о моем успехе и до сих пор оставались при своем мнении.
«Это не то».
«Разве на этом заработаешь»?
«Пустая трата времени».
«Туфта, а не настоящая работа».
Я слушала и позволяла делать с собой все, что им было нужно. Как правильно. Пока не осознала, что моя жизнь и не моя вовсе. Я была кем-то вроде куклы или робота, который выполнял команды и не имел права на что-то только свое: мнение, желания, эмоции… Моя жизнь проходила мимо меня, пока я исполняла прихоти других, заботясь об их чувствах, боясь обидеть или разочаровать.