— Пас, — коротко ответил я ей. Надев мокасины, поднял с пола свой пиджак и, стряхнув, повесил на локте. Пора покидать эту миленькую спаленку в исключительно белом цвете.
Блондинка нахмурила брови.
— Хм, вечером ты был куда разговорчивее.
— А ты скромнее в требованиях.
— Всмысле? — не поняла она.
Усмехнувшись, я побрел к открытой нараспашку двери из ее вылизанной комнаты и, остановившись в проеме, вновь обернулся к девушке.
— К чему эти разговоры, когда уже все увидел, правда?
Поняв, что я имел ввиду, она тут же поменялась в лице: в глазах закралась ярость, розовые губки скривились.
— Ах ты, козлина! — Схватив с кровати первую попавшуюся под руку вещь – свои трусики, – кинула ее в меня, однако я, посмеиваясь, уже скрылся в прихожей.
Выйдя из многоэтажки, вдохнул прохладный октябрьский воздух. Уж не помню, сколько я в баре выпил, но голова раскалывалась теперь так, будто по ней дубасили молотком.
Черт, в такие моменты чувствовал себя стариком, которому уже давно пора баиньки, а он шляется где и с кем попало до двух ночи. Серьезно, где моя выдержка? Месяц назад я бы не задумываясь просидел полночи в баре, а потом до утра развлекался бы с какой-нибудь длинноногой цыпочкой. Но с тех пор, как все пошло по одному месту, я и забыл, что значит настоящее веселье. Это просто возраст или причина в удвоенных обязательствах, сложенных на мои плечи? Поразмышляю об этом на досуге. Хотя бы когда посплю.
Такси наконец-то прибыло – свою малышку сегодня не решился брать, так как с моими друзьями не знаешь точно, останешься ли к концу вечера трезвым, — и я, сев на заднее, откинул голову на сиденье и наконец прикрыл отяжелевшие веки.
Черт.
Действительно старею.
***
— Проснись и пой, ленивец.
— Отвали, — пробурчал я в подушку, когда Фриц потянул меня за ногу, высунутую из-под одеяла.
— Уже семь, и если ты сейчас не поднимешь свою задницу с кровати, я пойду один.
— О боже, нет! Какая неприятность!
Пробежка.
Нет, мне более чем нравилось бегать по утрам, и вообще я предпочитал держать себя в форме и регулярно посещал спортзал. Но сегодня, казалось, я был на такое не способен. Не после того количества выпитого вчера вечером. И не тогда, когда заснул всего три часа назад. Я чувствовал себя чертовой амебой.
— Подъем!
Секунда, и с меня слетело мое супер теплое и удобное — особенно по утрам — одеяло. По голым ягодицам прошелся холодок.
— Твою мать, Деймон!
Хихикая, я перевернулся на спину и лениво потянулся. Фриц скривившись кинулся к выходу.
— Сам виноват, дружище.
— Я жду тебя внизу! Желательно, полностью одетым.
— Так точно, капитан!
Вот тебе и суббота с заслуженным отдыхом.
Поднявшись с постели, стянул с комода чистые трусы, спортивные штаны, свитшот и побрел в ванную, примыкающую к моей комнате.
Я купил этот дом назло отцу, когда мне исполнилось девятнадцать. Он не позволил мне выбрать специализацию и всеми фибрами души желал, чтобы, поступив в колледж, я жил в общежитии «как все нормальные студенты», поэтому эта покупка была эдаким ответом ему. Не все всегда так, как мы бы того хотели. Отец был очень… очень недоволен, но в конце концов смирился.
Не то, чтобы меня пугала жизнь в общежитии. Тем более, в кампусе оно оснащено всем, что необходимо для комфортного проживания и бла-бла-бла. Просто этот дом стал для меня одним немногим из тех вещей в моей жизни, что я выбрал сам, несмотря на недовольства отца. Как и тот факт, что живу в нем со своими друзьями, с которыми познакомился в первый учебный день.
Они, как и я, оказались бунтарями, не желающими делить личное пространство с кем-то еще. А потому, когда мы разговорились и выяснилось, что и Фриц, и Тео в поисках квартиры, предложил им комнаты в моем слишком большом для одного доме: недалеко от кампуса, просторный до такой степени, что мы в принципе могли не пересекаться очень долгое время, да и требований почти никаких. Деньги за проживание я с них не брал — хотя первые месяцы оба умудрялись делать у меня в комнате настоящие подклады. Хотелось только сохранности чистоты и порядка — терпеть не мог обратного. Уже потом, на второй неделе нашего совместного проживания, когда все устали питаться доставками, по настойчивому требованию Фрица, мы решили завести общий бюджет. Хранилищем для которого стала банка из-под Pringles, которую мы дружно опустошали в тот день. Так, со временем, два едва знакомых парня стали для меня настоящими братьями, а это место нашим общим, настоящим домом, о котором мы, сами того не осознавая, всегда мечтали.