Мужчина был в своем роскошно обставленном кабинете. Он стоял спиной возле широкого дубового стола. Услышав шаги, Локкарт обернулся и увидел Фаревелл. Поприветствовав ее, он вернулся к своему занятию — сортировке обширной коллекции мотыльков. Управляющий выставлял прозрачные коробки с засушенными бабочками на полки шкафа по соседству и придирчиво оглядывал их.
— Управляющий, — Фаревелл обратилась к нему, подойдя поближе, — поговорим о том, что произошло утром.
— Мм? — задумчиво спросил Локкарт, — а что такого случилось утром?
— Вы знаете, что я хочу поговорить о Моне, — с нажимом произнесла Фаревелл. Она опиралась на свой фонарь, глядя на широкую спину Локкарта, который продолжал заниматься своим делом, — сегодня банда Сердрана снова придет, и кровопролития не избежать. Вы обещали Моне защиту. Я помогу вам.
— Ты, — усмехнулся управляющий, на мгновение даже повернувшись к ней лицом. На аккуратно выбритом лице блуждала глумливая ухмылка, глаза за прямоугольными стеклами очков лукаво блестели, — как ты сможешь мне помочь? Сердран и его друзья — опасные люди, с которыми я ссориться не хочу. Есть способ уладить все мирно.
— То есть, вы…
— Да, если они захотят испить света Моны, я не стану им препятствовать. В конце концов, Сердран хорошо заплатит. Ты подумай лучше о себе — вчера ты его разозлила не на шутку. Доиграешься — и будешь главным блюдом на следующем ритуале светопускания. Оно тебе надо? Будь паинькой и утром я выдам тебе щедрую премию. Сможешь хорошенько отпраздновать затмение со своими друзьями из трущоб, — он мерзко усмехнулся.
— Следующем? То есть, на этом… Жадный ублюдок, — выплюнула Фаревелл, — трус! Это же наша Мона, как ты можешь отдать ее Сердрану?
— Наша? Что значит — наша? — Локкарт обыденно рассматривал в лупу очередного мотылька, будто в эту минуту речь не шла о жизни человека, — не знаю, что ты там себе напридумывала, но Мона — всего лишь официантка в "Элегии". Сегодня одна, завтра другая. Жаль, конечно, она красива и привлекает толстосумов. Нелегко будет найти ей замену.
— И что, вот так выпустишь ей кровь, работнице "Элегии"? Если тебя волнуют только деньги, не подумал об имидже своего ресторана? Что скажут гости, когда увидят в лице главного блюда его работницу?
— А что тут такого? Конечно, для сегодняшнего ритуала жертва уже приготовлена заранее, но есть проблема. Жертва — мужчина. А Ингрид нужен свет женщины. Если ресторан, скажем, — он пощелкал пальцами, — отдаст свою официантку на трапезу, это будет высшей степенью заботы о гостях. Хорошо сказано, да? К тому же, Сердрану Мона очень приглянулась, я видел это вчера ночью.
Меркантильная сволочь.
Фаревелл чувствовала, что с нее довольно.
Она сделала шаг вперед.
Звук коппори-гэта утонул в ворсе расшитого фракталами ковра.
— Так что, Мона сейчас — запасной вариант, если Сердран все же решит вкусить ее света. Ресторан "Элегия" всегда удовлетворяет нужды своих гостей.
Пальцы стиснули трость, образуя союз шелка и дерева. Торо медленно поднимался вверх.
— И вообще, Фари, я тебе очень помог когда-то. Где бы ты была со своей ногой, если бы не я? Я дал тебе хорошую работу, дал тебе возможность помогать своим друзьям из трущоб. Думаешь, я не видел, как вы с Моной выманиваете у богачей теокларин? И откуда в трущобах взялась незнакомая хромая девушка, прячущаяся за слоем грима и длинными одеждами? Но я не задавал лишних вопросов. И вот твоя благодарность…
Держа в руках очередную коробочку с мотыльками, он повернулся к девушке. Как раз, чтобы увидеть, как взметнулась ввысь ее трость. В следующую секунду сокрушительный удар обрушился на голову Локкарта. Управляющий пошатнулся и опрокинулся на стол. Искрящаяся синим кровь полилась на столешницу, мотыльки из разбитой коробочки тонули в струйках крови. Оглушенный Локкарт замычал и попытался защититься рукой, но новый удар раздробил его череп. Управляющий остался лежать на столе, лицо было обезображено. Свернутый нос соседствовал с разбитыми лицевыми костями, глаза закатились. Осколки стекла от очков впились в кожу. Пропитанные кровью длинные каштановые волосы, которыми Локкарт гордился, рассыпались по столешнице.