— Заткнись. Сейчас увидишь, что будет с твоей подругой. Эй, хромая, — Сердран издевательски усмехнулся, — нас здесь пятеро, а ты одна. Тебе отсюда уже не уйти.
Сердран повысил голос и крикнул, чтобы услышали все присутствующие:
- Хромая привратница сегодня утром вела себя непозволительно дерзко! Но я пощадил ее, предупредил о последствиях, если снова увижу. И что же?! Пришло время отплатить за свою смелость кровью!
Фаревелл медленно вдохнула, окончательно восстанавливая дыхание. Указательный палец согнулся - шелковые путы под тюфурисодэ с шорохом распустились, возвращая правой руке и лебединой шее долгожданную свободу. Тонкие длинные пальцы несколько раз разжались и сжались в кулак, горячая кровь весело побежала по сосудам, будто живительная вода по высохшему руслу реки.
Маскараду пришел долгожданный конец. Последние искры сна Фаревелл вспыхивали в сознании, чтобы окончательно растаять под потоками ледяной воды.
Краем глаза она увидела, что позади Сердрана, не обращая внимания на угрозу, собралась шепчущаяся толпа людей, с жадным любопытством глазеющих на происходящее. Витрины соседних магазинов и заведений были облеплены лицами, то и дело мерцали вспышки камер телефонов.
В небесах ударил гром, молния осветила бледную кожу Фаревелл — о-сирой стремительно сползал, размывался под беспощадными потоками воды. Она сняла заколку с мокрых волос, откинула их назад, тряхнув головой. Сбросила ставшие ненужными очки, и медленно подняла взгляд больших голубых глаз на своих врагов.
Часы высоко в небе со скрежетом закрывались, запуская затмение. Последние лучи Светила сияющим клинком весело пробежали по мокрым зданиям и сомкнулись вдруг на Фаревелл. Послышался всеобщий громкий вздох, крики ужаса и удивления. Часть гостей ошарашенно бросились обратно вглубь ресторана, сметая со столов посуду, со звоном разбивающуюся о паркетный пол.
Вспышка света, далекий бой Часов заглушил рокот грозы. Над Новой Каркозой воцарился полумрак. Наступило затмение.
— Смотрите, ее глаза светятся!
— Не может быть!
— Да кто она такая?!
— Чудовище!
Щелканье фотокамер стало напоминать пулеметные очереди. Чудища с погасшими глазами с суеверным ужасом взирали на мягкое сияние светящихся жизнью глаз Фаревелл.
Противники потеряли дар речи. Сердран замер, все еще придерживая Мону, сидящую на коленях у его ног. Но официантка тоже окаменела, ее остановившийся взгляд был сосредоточен на подруге, руки прижаты ко рту.
Фаревелл прикрыла глаза, распахивая воротник тюфурисодэ. Плавным движением она позволила рукам выскользнуть из широких рукавов. Девушка сбросила верхнее кимоно с плеч и завязала рукава на поясе. По голым бледным плечам забарабанили капли дождя, руки в длинных перчатках казались двумя танцующими белыми змеями.
— Кто ты такая… — прохрипел Сердран, — твоя кожа… Она не сияет…
Новая волна ужаса и криков разнеслась над площадью.
— Ее кожа, посмотрите!
— Она не светится!
— Она погасшая?
— Да кто допустит погасшую в "Элегию", это невозможно!
— Почему привратница не сияет?!
Свита Сердрана выглядела не менее удивленной. Видно было, что телохранители не против броситься в атаку на Фаревелл, но ждали приказа хозяина. Девушка все еще не казалась им угрозой, но происходило что-то непонятное, что беспокоило даже примитивные разумы громил. Эреб подался вперед, его рука стискивала клинок. Ингрид выглядела испуганной, револьвер целился в воду у ног Фаревелл. Она переводила взгляд с хозяина на Фаревелл и обратно.
Атласная кожа девушки серебрилась белым, но ее кровеносные сосуды не сияли, как у жителей Новой Каркозы. Она была их полной противоположностью, призраком тюльпановых полей с далекого мира.
Вскрики ужаса и шепотки стихли, сменившись жадным интересом. Фаревелл в полумраке площади подтянула к себе трость. Тонкие длинные пальцы нащупали под деревянной подставкой небольшую выемку - там, где раньше покоился торо. Небольшое усилие, и сложный пружинный механизм сработал — верная трость, служившая девушке верой и правдой, со стуком рассыпалась на несколько деревянных дощечек. Фаревелл была благодарна мастеру, соорудившему трость с потайной полостью внутри, и Моне, сумевшего отыскать такого талантливого человека. Хитрая конструкция стоила тогда Фаревелл последних сбережений. Сбережений с продажи револьвера, рукоять которого Ингрид сжимала сейчас холодными пальцами.
Развалившаяся трость скрывала гордость Фаревелл — катану, выкованную для нее легендарным кузнецом. Девушка получила меч позже всех и, когда, наконец, прошла ее церемония вручения меча, юная Фаревелл не могла оторвать от него взгляд. Годы спустя клинок и стал ее проклятием.