Голова бандита запрокинулась. Последнее, что он увидел, это высокие башни Новой Каркозы, мерно гудящие в небесах Часы и соседствующую с ними гигантскую поблескивающую сферу, вкрадчивым глазом следящую за происходящим сверху. Пусть никто, кроме Сердрана и не замечал ее, он понял вдруг, что огромный внимательный глаз в вышине глядел на его убийцу. Но умирающий бандит уже никому не смог об этом поведать.
Фаревелл, собравшая в кулак свои последние силы, наносила удар за ударом, пока исколотый многочисленными ранами Сердран не обмяк у нее на руках. Выпустив оружие, она всем телом оттолкнула его в воду, оставшись сидеть в позе сэйдза. Но у нее не было сил гордо вскинуть голову. Извлеченный из страшной раны меч теперь валялся в стороне, а ее верная катана смиренно покоилась у коленей.
Оглушительная тишина, воцарившаяся на площади перед рестораном "Элегия", взорвалась криками. Люди высыпали отовсюду, столпились вокруг поля боя. Глядящая на них из-под прикрытых век Фаревелл поняла, что в их взглядах осталось мало человеческого - лишь голодный блеск кровавой жажды. Звериный оскал удовольствия от зрелища еще больше изуродовал лица жаждущих.
Звон в ушах заглушал тяжелое дыхание девушки. Крики и возгласы толпы постепенно уплывали вдаль. Кончика носа вдруг коснулся дразнящий запах полевых тюльпанов, а в глаза, прикрытые веками, ударил ослепительный свет безмятежной и теплой весны. Фаревелл ощущала, как ее дыхание медленно замедляется, а боль странным образом отступает. Призрак тюльпановых полей готовился разлететься по ветру веселыми желтыми лепестками.
Из болезненной летаргии ее вырвал плеск воды и стиснувшие ее руку пальцы. Мона, упавшая на колени рядом, судорожно суетилась возле Фаревелл. Она сумела разорвать пиджак мертвого Сердрана на тряпки и теперь с плачем пыталась наложить на раны девушки подобие жгутов. Слезы сбегали по ее и без того мокрому от дождя лицу, девушка что-то жарко твердила Фаревелл, умоляюще вскидывая на нее расширенные от страха глаза. А та сидела безвольно и неподвижно, пока Мона скручивала на ее груди повязку.
Когда официантка начала возиться с раненой рукой, снова стал накрапывать дождь. Послышался шорох и плеск воды - люди стащили тела бандитов вместе, при этом старательно обходя стороной сидящих девушек. Мертвые бандиты все еще истекали свежей кровью. Скосив глаза, Фаревелл увидела, как десятки людей голодными пиявками пьют кровавый свет Сердрана и его приспешников. Как жадно припадают ртами к ранам, причмокивают губами и слизывают с них остатки света. Некоторые, опьяневшие от крови, поддавшись моменту, сплетаются в объятиях. Те, кому не хватило крови, ладонями собирают окровавленную дождевую воду, безуспешно пытаясь напиться. Из окрестных ресторанов и кафе принесли алкоголь, и поле недавнего боя превратилось в место всеобщих гуляний.
Жаждущие не менялись. Что для них чужие смерти? Важны были лишь развлечения, удовольствия и праздность. И кровь с частицами некогда павшего Звездопада.
Прибывшие на место происшествия жандармы быстро поддались влиянию затмения, присоединившись к общему безумию. Никто не уже найдет виновных в смерти членов банды Сердрана. Но, когда рассветет, по городу быстро разлетятся страшные и беспокоящие истории о странной девушке без собственного сияния, до ужаса отличающейся от горожан Новой Каркозы.
- Фаревелл, пожалуйста, не умирай, - всхлипнула Мона, осторожно прижавшись к подруге и обвив ее руками, - если ты умрешь, у меня совсем никого не останется.
- Глупая, - Фаревелл растянула в слабой улыбке покрытые запекшейся кровью губы, аккуратно похлопала ее по спине, - как я могу умереть, когда только что смогла вновь взглянуть на свое отражение? Я сполна заплатила свою цену. Теперь пришло время начать все сначала.
Девушка сунула руку под дзюбан и нащупала разрезанную кинтяку, которую перед боем спрятала за его воротом на груди.
Старая фотография с загнутыми уголками не пострадала, лишь кровавое пятнышко мазнуло по счастливому лицу Фаревелл.
Глядя, как подруга извлекает следом кусочки дерева, Мона недоумевающе поинтересовалась:
- Фари, а это что? - она указала пальцем с длинным ногтем на содержимое кинтяку.
- А это, дорогая подруга, - ответила девушка, - осколки статуэтки, в которой хранился редкий состав на основе луанита и вечного льда. Чрезвычайно дорогой, но хорошо заживляет открытые раны. Удар меча Сердрана случайно расколол статуэтку, и состав просыпался прямо на мою рану на груди. Ногу правильно срастить он бы все равно не смог, так что, я хранила его на черный день. А день сегодня, - она улыбнулась теплее, - кажется, чернее некуда.