Оторвав взгляд от фото, девушка взглянула на стену над алтарем. Там, на двух вбитых в стену гвоздях, когда-то висела катана. Но ее место давно уже пустовало. Мудрый учитель всегда говорил, что опасно видеть свое отражение в лезвии меча. Можно быть очарованным этой картиной, и убивать только для предлога снова раз за разом извлекать клинок из ножен.
Фаревелл поднялась, опираясь на трость. В небесах загрохотал бой Часов, возвещающий начало темного часа. Сияние Светила почти погасло, слабо мелькая за часовым механизмом. Сегодня было темнее, чем обычно в это время, и не только из-за наползающих на город туч. Близилось затмение, обещая со дня на день тенью накрыть город.
Девушка взяла с собой зонт, который, при необходимости, можно будет закрепить на трость. Захватив висящую на крючке кинтяку, Фаревелл вышла и тихо прикрыла за собой дверь.
***
Фаревелл шла по тускло освещенным коридорам жилого здания. Вокруг было тихо, лишь иногда за тонкими деревянными дверями раздавались взрывы смеха, шум телевизоров или пьяные голоса. Несколько минут по одинаковым безлюдным бетонным коридора и она попала на главную улицу квартала, по совместительству — базар.
Здесь было не менее людно, чем в центре Новой Каркозы во время затмений. Отовсюду слышался гомон голосов, бульканье котлов с похлебкой. Потрескивал огонь в очагах. Звенели бутылки. Рядом с палатками, от которых доносился аромат пищи, толпился народ, смеясь и обмениваясь последними новостями. Торговцы громко зазывали прохожих, указывая на прилавки, обещая хорошую скидку. Дети сновали тут и там, периодически доносился окрик недовольного хозяина палатки, у которого сорванцы снова стянули с прилавки несколько яблок. В переулках, примыкавших к базару, то тут, то там стояли подозрительные люди в черных одеждах или камуфляже. Во мраке вспыхивали угольки зажженных сигарет, испуская аромат дурманящего полевого тюльпана. Представители криминального мира не пытались скрываться. В трущобах все люди — от мала до велика, от криминального босса до последнего погасшего, были одним организмом, стремящимся выжить на выселках Новой Каркозы.
Фаревелл пропустила бегущих детей и со всей возможной в ее положении прытью устремилась к воротам торговой улицы. Конечно, ее узнавали и почтительно расступались, давай хромой свободно пройти мимо, но риск того, что ее снесут бегущие сломя голову дети или тележка с товаром в деревянных ящиках был всегда.
Гомонящая толпа грязных мужчин в рабочих робах, спешащая в таверну после смены на металлургической фабрике на нижних этажах, быстро расступилась, пропуская стучащую тростью девушку. Та склонила голову в вежливом поклоне.
Она приблизилась к воротам, ведущим к городу, когда увидела троицу бандитов, охранявших вход. Еще на подходе, девушка разглядела тускло светящиеся синим кровеносные сосуды. Сияние было хоть и заметным, но едва теплилось. Типичные представители погасших.
Увидев приближающуюся Фаревелл, они прекратили свой оживленный разговор и повернулись к ней. Их лица растянулись в приветственных улыбках:
— О, Фари! Спешишь к открытию? — спросил лысый громила в кожаной куртке поверх майки и штанах карго, вертя в руке связку ключей. Под курткой виднелась пара револьверов в плечевых кобурах.
Улыбка на покрытом щетиной грубом лице могла бы быть теплой, если бы не безжизненный оттенок глаз, характерный для всех жителей этого мира.
Дождавшись молчаливого кивка девушки, он добавил:
— Мы вернулись из города полчаса назад. Дорога безопасна, иди смело.
— Правда, часовщики говорят, что затмение будет завтра ночью, — сказал его приятель в пятнистом камуфляже, покачивая старым самозарядным карабином, — давай поосторожнее, хорошо? Мы завтра проводим тебя, если не пойдем на вылазку. Может, не пойдешь больше в город, уволишься из того ресторана? И в квартале найдется для тебя работа.
— Спасибо, — негромко ответила Фаревелл, — возможно, однажды.
Фаревелл мысленно причислила это обещание к своим мечтам покинуть "Элегию". Возможно, однажды.
— Ну, удачи тебе, — по-отечески произнес третий, худощавый старик с фонарем, — желаю, чтобы сегодня было поменьше этих зажравшихся уродов. Снадобье не забыла?
Девушка качнула висящей на запястье кинтяку.
— Хорошо, — пробасил лысый, мы откроем тебе ворота.
Бандит зашагал к воротам, звеня ключами.
Фаревелл вежливо отказалась от помощи, самостоятельно доковыляв до ворот. Она вышла наружу, окинула взглядом простор желтых полей вокруг трущоб. Сквозь камень потрескавшейся лестницы пробивались травинки, зажженные каменные торо, похожие на ее фонарь, освещали сбегающие по холму ступени.