Это произошло и сегодня.
Клетка с молодой девушкой была встречена оглушительными овациями, возбужденными возгласами и взглядами, блеск в которых появлялся лишь на этот краткий миг. В тело жертвы в нескольких местах вонзились острые иглы, насос начал перекачивать кровь к чашам, к которым с фужерами подходили жаждущие. В фужеры, еще пахнущие алкоголем, со следами жирных губ на стекле, светящимся потоком струилась кровь. Толпа окружила клетку, а жизнь и свет медленно покидали безмятежно улыбающуюся жертву. Жаждущие чокались бокалами, пили на брудершафт. Томно облизывали окровавленные губы с частичками света на них. Под конец, когда крови не оставалось, некоторые неумело пытались надрезать оголенную плоть жертвы ножами, пытаясь добыть еще хоть каплю драгоценного света. Фаревелл замутило от омерзения, но она улыбнулась гостям от входа, смиренно кланяясь, когда подобревшие посетители, качнули фужерами в ее честь. Фаревелл мысленно поблагодарила о-сирой, скрывший ее побагровевший от ярости лик.
Когда светопускание закончилось, ресторан снова открылся. Ярко зажглись огни. Гости снова расселись по столикам и о произошедшем напоминали только лишь кровавые разводы на стенках их фужеров. Некоторые протирали стаканы салфетками и выжимали их в рот, а кто-то не церемонился — водил пальцами по кровавым разводам, облизывая остатки.
Фаревелл знала, что завтра ей снова придется пережить это — за столиками разговоры были только и о нем. Комок в горле от увиденного медленно отступал, и сейчас ее больше заботили собственные гудящие от боли ноги в коппори-гэта, да ноющая в пояснице спина. Но близился рассвет, она обязана была проводить каждого гостя, поблагодарив его за трапезу именно в их "Элегии".
***
Покидая квартиру, Фаревелл не зря преследовало мрачное предчувствие. Перед самым рассветом, когда лучи Светила на окрестных зданиях были все шире, у столика в центре зала послышался пьяный смех и звуки разгорающейся ссоры. Фаревелл приблизилась к месту происшествия и стиснула свою трость. Сияние Моны, ставшее ослепительным перед грядущим затмением, привлекло внимание пьяной компании. Фаревелл видела их несколько раз, в предпоследний раз они устраивали в ресторане драку. Но управляющий, получивший солидную компенсацию от влиятельных родственников этих пятерых, велел Фаревелл впускать их и впредь. Девушка знала, что четверо парней владеют навыками рукопашного боя и носят с собой короткие мечи в расшитых драгоценными камнями и золотом ножнах. Пятая была девушкой, которая носила с собой небольшой блестящий револьвер. Компания выглядела типичными представителями золотой молодежи, в дорогих безвкусных костюмах, увешанные золотом и бриллиантами. Их сияние еще не достигло своего пика, но они пользовались покровительством своих семей для улаживания конфликтов. Когда эти люди приходили в последний раз, они отправили в больницу нескольких посетителей и одного из официантов. Недавно известный адвокат, пожелавший компании Фаревелл за столиком, поведал, что он занимался защитой одного из потерпевших, но вынужден был отказаться от клиента. Адвокату намекнули, что, если он не остановится, следующей жертвой ритуала светопускания будет он.
Новый знакомый в красках рассказал Фаревелл об этих людях. Их лидер, Сердран, был бандитом, семья которого занималась ловлей людей для ритуалов светопускания. Он собирал дань с магазинов, расположенных в квартале по соседству с "Элегией". Те, кто дань платить отказывался, находили своих близких мертвыми — с явными следами ритуала светопускания на теле. Эреб — личный советник, консильери. Занимался вопросами бизнеса, но за скромной внешностью офисного клерка скрывался боец, превосходно владеющий холодным оружием. Близнецы, Карл и Фридрих — его личная свита. Тупые, но сильные громилы, исполнители грязных дел. Пехотинцы зарождающейся криминальной империи Сердрана. А также Ингрид, единственная девушка в компании. Поговаривали, что она мечтает стать женой Сердрана, разделив его криминальный бизнес. Она пила кровь только женщин.