Тираду прервал не утерпевший молчун Юра. Он просто швырнул Юсифа вдоль торгового ряда и провел мастерскую подсечку ближайшему к нему нойону. Степану достался визгливый толстячок, вокруг которого пришлось изрядно попрыгать, прежде чем он ткнулся лицом в землю. Несмотря на свою внешнюю неповоротливость, он оказался довольно подвижным и резво махал своими жирненькими кулачками. Ситуация резко переменилась, когда один из людей Юсифа достал нож. Воспользоваться им он не успел, потому как оказавшийся рядом каратист Веня тут же сломал ему руку, в которой он был зажат. В этот момент уже вставший на ноги Юсиф трезво оценил расстановку сил и достал пистолет. Наган образца 1895 года произвел впечатление на всех, особенно на женщин, которые подняли жуткий визг. Перекрывая его, Юсиф прокричал Феде, в котором почувствовал главного:
— Ты от дяди Коли?!
— Не знаю я никакого дяди Коли! — невозмутимо ответил Старшина.
— Тем хуже для тебя, казел, сын шакала! Мы еще увыдимся! — крикнул что-то своим, и они поспешно стали откатываться в сторону выхода.
Только в этот момент к Феде подошли замшевые пиджаки. Все это время они где-то преспокойненько выжидали. Один из них уважительно протянул Феде руку:
— Роберт.
— Во блин! — вместо своего имени выпалил Федя. — Имя, как в кино.
— Я себе имя не заказывал.
— Стас, — протянул руку второй.
— Вы не братья? — вдруг спросил Федя.
— Братья, — ответил Стас.
В воскресение торговля прошла без боя. Юсиф и его кампания легли на дно, проводили рекогносцировку в гостинице «Восток». Самым неприятным для них было то, что они не представляли себе, с какой силой столкнулись.
Зато бригада позволила себе не по-спортивному попировать.
Правда пили исключительно шампанское. «Работа» всем была по душе. Теперь они действительно ощущали себя силой. Федя вполне серьезно заявил, что им понадобится оружие. «Это ж пять лет только за хранение», — впервые за несколько дней высказался Юра Сбитень. В этот вечер многие ребята пригласили в кафе своих девушек. Степан пригласил Ольгу...
5
Вова Серый с гоп-компанией появился в самый разгар веселья, когда изрядно захмелевший Федя терзал гитару, но пел не про Афган, а про любовь. На непривычно высоких для него нотах голос у него дрожал, и толпа поддерживала его аплодисментами и улюлюканьем.
— Гляжусь в тебя, как в зеркало, до умопом-рачения-ия-ия!.. И вижу в нем любовь мою, и думаю о ней!..
— Браво, браво, Старшина! Специальный концерт для зеленки даешь?
Серый сильно рисковал, с ним было всего пять человек. И в отличие от него, они довольно настороженно озирались по сторонам, прикидывая, как массово им сейчас могут накатить.
— Садись, Серый, — прервал песню Федя.
— Прокурор посадит — сяду.
— Ну присаживайся, твою мать, или пришел праздник портить?
— Да не, че я — некультурный, че ли? Забацай че-нибудь душевное, а я пока с фраерком одним тут покалякаю. — И Серый прямиком направился к столику, за которым сидели Степан, Ольга, Юра Сбитень и его Светлана.
Бармен испуганно потянулся к телефону.
— Не надо, — предупредил его Федя. — Все чисто, аккуратно, никакого шуму. Видишь, люди побеседовать пришли.
Бармен кивнул.
Серый приставил стул и неожиданно галантно поцеловал руку Ольге. Было заметно, как ее рука подрагивает в его испоганеной татуировками руке. Без приглашения налил себе шампанского, выпил и брезгливо поморщился:
— И как они эту газводу хлещут?
Братва за его спиной услужливо, но не очень громко хохотнула. Только после всей этой процедуры Серый обратил свое драгоценное внимание на Степана. Надо сказать, что все эти театральные действия не произвели на последнего никакого впечатления, он сидел с каменным лицом и в упор смотрел на играющего в крутого супермена оппонента. Юра Сбитень почему-то криво улыбался.
— Стало быть, ты у нас жених? — осведомился Серый.
Степан ответил выжидательным молчанием.
— Ну правильно, они культурные, в институтах учатся. Ты, значит, и к дяде Коле на поклон съездил? Ну-ну... — затем лицо его резко переменилось, в нем появилось выражение способного на все человека: — А один на один со мной, слабо?!
Ах, это были времена, когда даже бандиты не лишены были определенной доли благородства и подобные проблемы решались по неписаным правилам. А ведь было это незадолго до того, как беспредельщики начнут брать в заложники детей и прикрываться беременными женщинами.