— Без приказа Милоша нельзя! — предупредил Петр.
— Оставлять эту сволочь в живых нельзя, — вступился Леша.
— Это опасно, братушки, но мне тоже хочется заимать американца, — признался Маркович.
Не сговариваясь, они поползли к колючей проволоке, которой была обтянута территория лагеря. Судя по всему, это был военно-учебный центр мусульман. Никакого плана у них не было, поэтому решили терпеливо ждать и наблюдать.
Суеты в лагере не наблюдалось. Напротив, у складов прогуливались сонные часовые, на скамейках у бараков курили вояки разных возрастов, и только Маккаферти нервно и торопливо отдавал какие-то распоряжения. Именно поэтому ждать пришлось недолго. Прямо к его ногам подкатил джип и, прокричав еще что-то своим помощникам, он плюхнулся на переднее сидение, на заднем примостились два автоматчика.
Рогозин махнул товарищам, и они перебежками рванули к дороге, по которой через две минуты должен был промчаться джип американца.
— Шуметь у лагеря? — засомневался Павлов.
— Главное — не повредить машину! — отрезал Рогозин.
Маркович только удивленно цокнул.
— Вы снимаете автоматчиков: Петр — ближнего, ты, Леша, дальнего, я беру на себя водителя. Маккаферти берем живым. Петро, сразу садись за руль, жми на всю катушку. Ты тут дороги лучше знаешь.
— Здесь недалеко на Тузлу, — сказал Маркович.
— Лучше куда-нибудь в болото, — предложил Павлов.
Между тем, джип уже выехал за ворота и помчался, набирая скорость. Маккаферти, как заправский Рембо, держал на колене М-16.
Три выстрела прозвучали почти одновременно, стреляли на счет «три». Джип вильнул и уткнулся в придорожную канаву, в кювет. Американец успел выстрелить только раз, и надо отдать ему должное — прострелил бок Рогозину. Тот выматерился, и прикладом «калаша» врезал Маккаферти по челюсти. Пока главный специалист по Востоку считал разноцветные круги перед глазами, вытолкали джип на дорогу. В лагере завыла сирена.
— Даже с музыкой! — удивился Павлов.
— Могут поднять вертолет, — предупредил Рогозин, зажимая рану.
Трупы бросили в ту же канаву, забрав оружие и документы, Маккаферти связали и заткнули ему рот ветошью. Через минуту машина уже набрала скорость. Но еще через пять минут над лесом стал слышен рокот вертолетного двигателя.
— Интересно, почему наш друг поехал на машине, а не воспользовался вертолетом? — озадачился Алексей.
— Зато теперь погоня по всем правилам, — оглянулся Рогозин.
— «Апач»,— определил Павлов.
Он нежно обнимал бригадного генерала Маккаферти, который до сих пор не пришел в себя — голова его болталась, как на шарнире. Пристроив американца поудобнее, чтобы на какой-нибудь кочке не выпал, Леха начал целиться в небо.
— «Муху» бы!
Чуть впереди прилично рвануло, и Петр едва успел отвернуть от столба огня и свежей воронки. Далее все было как в кино, в котором главные герои не должны погибнуть. С солнечной стороны в небе вдруг загрохотало, словно опомнилась давно прошедшая гроза. В ту же секунду вертолет разлетелся на куски, полыхнув взорвавшимся горючим, а в небе осталась только белая полоса — след истребителя.
— Братушки! — обрадовался Петр.
— А ведь югославы в эту мясорубку официально не лезут? — задумался Рогозин.
— Двадцать пятый «Миг», — деловито определил Павлов.
— Я же говорю: братушки, — еще раз повторил Маркович.
— Ты хочешь сказать, что пилот русский? — наморщил лоб Семен.
— Наемник, как вы.
— Доброволец, — поправил серба Леха.
— Да-да! — поторопился извиниться тот.
6
Сначала Ристич вспомнил все ругательные слова как на сербском, так и на русском. Троица героев-авантюристов, улыбаясь, молчала. Надо было дать командиру отвести душу, чтобы потом ошарашить его главным сюрпризом, который тихо сопел под брезентом в кузове джипа. Семену в этот момент делали перевязку, и он был неприятно озадачен, что врачует его не Милица.
Увидев Маккаферти, Ристич оторопел. Вывел его из оцепенения старый серб из соседнего селения, принесший в лагерь свою сливовицу и продукты. Он тут же предложил расстрелять американца, что готов был выполнить собственноручно. Ристич испуганно отмахнулся:
— Его надо отправить к Радовану, чтобы весь мир знал...
— Ну, значит, опять выйдет сухим из воды, — заметил сквозь зубы Семен.
— Вы будете за это иметь большие неприятности, — промямлил на русском языке освобожденный из-под брезента Маккаферти и тут же получил кулаком в челюсть от Алексея.
— А ты уже имеешь! — прокомментировал Павлов.