-Доброе утро, ты не спишь? Вышла из соседней комнаты Ирина.
-Да так, на ночь не надо было столько чая пить. Улыбнулась ей.
-Это точно. Пойдём сегодня в сельсовет, там решим куда тебя на работу определять. Жить будешь у меня. Не позволю жене брата с ребёнком по чужим дворам мыкаться. Места здесь всем хватит. Обвела рукой просторы дома.
-Спасибо! Кинулась к ней обниматься. Сейчас при дневном свете я разглядела сходство между братом и сестрой. Мать моя в кедах, они же похожи как две капли воды.
Поставив на стол вчерашний чугунок с картошкой.
Быстренько перекусили и начали собираться.
Одела свою форму, так как другой одежды у меня нет. Спасибо доброй женщине у которой мы с Сергеем ночевали, благодаря ей, у меня есть во что ребёнка одеть.
Ну что ж иду пристраиваться в добрые руки на работу.
В сельсовете мне выписали настоящие документы. То есть настоящее свидетельство о рожнении и браке.
Майор просто на бумаге от руки написал. А тут настоящая метрика. Не знаю, но у меня за спиной распустились крылья. А вот с работой всё было очень и очень печально.
Продуктовую карточку на первое время выписали иждивенческую, но по ней нам полагался вообще мизер 300 грамм хлеба и 200 масла и 200 крупы.
В тяжёлых раздумьях мы вернулись домой.
-Стась, у нас свозят эвакуированных детей. И стоит задача организовать детский дом. Сидя за столом Ира обратилась ко мне.-Предприятий у нас нет, а в колхозе мест нет. Может возьмёшся за организацию?
-Ты чего? Я же не умею! Возмутилась. -Я даже не знаю как с детьми толком обращаться.
-Ну один есть, а дальше не страшно. Успокоила она. В помощь тебе кого-нибудь найдём. Там всего пятнадцать детей.
-Всего пятнадцать! Сипло выдавила я.
-Там дети до десяти лет. Остальные в городе на заводе работают.
-А младшему сколько? Неверя что удастся отделаться от предложения.
-Ну года три, младше трёх лет в эвакуацию не брали. Ты же санитаркой на фронте была? Подбивала меня Ира. -И Даринка под присмотром будет. Внесла весомый аргумент.
Вот же ж засада.
-Ну давай посмотрим. Нехотя согласилась, понимая что вариантов уменя нет.
На следующее утро. Мы снова потянулись в сельсовет отфильтровать идею с детским домом.
-Где ребят расселили? Задала я интересующий вопрос.- И надо на них посмотреть.
Собрание проходило в Ирином кабинете. Она как председатель раздавала всем ценные указания.
-Как где? Пока в старой школе расселили. Начала объяснять замотанная в десять платков, как кочан капусты, бабушка божий одуванчик-паспортистка.
-Они что предоставлены сами себе? Поверить не могла в беспечность вроде бы взрослых людей.
-Да, тю на тебя. С ними из города воспитательница.
Уже легче.
-А что с провиантом? Что они едят? Допытывалась до бабули, у неё от моих вопросов глаз задёргался.
-Что местные соберут.
Ой... мля! Схватилась за голову.
Как же всё печально.
-По идее на них должны выделяться продуктовые карточки. Продолжала выражать свою мысль. -Отовариваются все карточки в городе. Надо ехать туда к начальнику. Задумчиво проговорила Ира. -Видишь ли старшие дети остались при заводе, там и паёк лучше, и жильё им сразу. А малышню куда? Им школа и садик нужны. В сезон они у нас на полях работать будут,там и с едой легче будет. А как с мылом и одеждой быть, ума не приложу. Это всё надо узнать у городского начальства. Но это проблема. Все открещиваются что это не к ним.
Меня взяла злость. Как это открещиваются! У детей и так моральная травма на всю жизнь! А они кусок мыла им зажопили и шпыняют как котят. Ничего завтра я сама на этот зоопарк посмотрю!
С пазоранку мы стоим ждём дедка с его не заменимой кобылой. Мы это я, Даринка и Ира.
Ира держит в руках корзинку прикрытую льняным полотенцем. Туда собрали не хитрый скраб. Перекус из пяти вареных картофелин, трёх куриных яиц и несколько тонюсеньких кусочков хлеба. В мою фляжку набрали воды. Я хотела налить берёзового квасу. Мне Иришка дала попробовать, вещь запредельно вкусная. Но Даринке я побоялась давать всё-таки маленькая ещё. Ну и конечно же запасные Даринкины труселя и штаны.
58
К полудню доехали до города. Пошли в РАЙИСПОЛКОМ.
Впечатления у меня от посещения сего места остались самые гнетущие.
В сырых и тёмных коридорах нас продержали в ожидании больше часа. Учитывая, что ожидание было с ребёнком на руках. К концу этого часа я начала реально закипать от злости.