Я всегда знал, кем хочу быть, чем мечтаю заниматься. Моя страсть к криминальной журналистике росла из года в год всё сильнее, по мере того как я просматривал документальные фильмы, специальную литературу, сыпал вопросами родителей приятеля, которые работали в полицейском участке, расспрашивая об их интересной работе, а в старших классах так и вовсе участвовал в следственных экспериментах. Я писал обо всём, работал стажёром в местной газете за гроши, лишь бы хоть одним глазком понаблюдать за работой корреспондентов, которые, по моему мнению, были ищейками получше самих копов. Я никогда не относил себя к числу людей, кому интересны выдуманные сюжеты, раздутые до сплетен для жёлтой прессы, чтобы получать за это баснословные гонорары. Нет, это не обо мне. Я был обеспечен, меня это не интересовало. Мне нравилось брать реальные истории из жизни людей и рассказывать о них, описывая конкретные обстоятельства.
Ещё со старших классов у меня была девушка, с которой мы расстались на первом году обучения в университете. У нас была влюблённость, страсть, всё как положено. Она тоже была из обеспеченной семьи, наши семьи знали друг друга и дружили, строили даже планы на коллаборацию нескольких бизнесов в один семейный в случае, если мы с Хезер поженимся. На нас возлагали большие надежды. Казалось бы, всё ведёт именно к такому хэппи-энду, если бы не она...
Когда я увидел новенькую впервые в университете, только зашедшую в аудиторию с фотоаппаратом и кучей различных папок, я потерял себя окончательно. Эта девушка заставила полюбить себя до последнего вздоха, до кислородного голодания. Я обожал её уже в первую нашу встречу, словно рехнулся на ней. В ней было привлекательно всё – от миловидной внешности до высокоинтеллектуального ума. Она была начитанна, образованна, спокойна. Вот только она была из приюта. Одинокая. Всеми брошенная душа, которая в целом мире чувствовала себя самой нужной и любимой другими.
Только с ней я мог чувствовать собственную персону значимой. Только с ней я ощущал себя любимым безоговорочно. Только с ней я понимал, что однажды правильно выбрал профессию. Только с ней я мог быть самим собой. Только с ней я ощущал тот жар и голод мужчины, который страстно обожает и боготворит свою женщину. Только с ней я стал по-настоящему счастливым. Только с ней я нашёл себя, свой путь и свою судьбу.
Наш роман начал развиваться стремительно. Она так вскружила мне голову, что я и не заметил, как далеко он зашёл. Мы оба были в агонии, не в силах оторваться друг от друга. Я бросил Хезер, ибо обманывать её и предавать больше не мог. Стало противно от самого себя, но я ничего не мог с собой поделать. Я словно мотылёк всегда рвался к моей красивой девочке. Я не контролировал себя. Эмили стала для меня всем. Она заменила мне всю мою семью.
Мои родственники из-за социального статуса Эмили не могли допустить таких отношений. Она была для них, точнее, в большей степени для моей матери никем. Она считала её полным ничтожеством, которая решила посягнуть на её завидного сына и деньги семьи. Ничто не могло её в этом переубедить. Но меня это волновало меньше всего. Никто из них и предположить не мог, что наша любовная интрижка затянется всерьёз. Они всячески боролись, вставляли нам палки в колёса, пока однажды мой дед не пресёк попытки матери разлучить меня и Эм на корню, дав понять, что это моя жизнь и за свой выбор я буду нести ответственность самостоятельно. Никто не вправе решать за меня, с кем я могу быть счастлив. Единственные люди, кто принял мою девушку в семью, были бабушка и дед. Остальные, все, кроме матери, делали вид, что её просто не существуют. Именно поэтому я однажды решился на скорую помолвку, чтобы окончательно всем дать понять и ощутить вес и значимость своих решений...
Все мои мысли вихрем вскружили голову от происходящего, выводя из воспоминаний об ушедшем времени, когда дед мог заткнуть всем рты. Пришло время это бремя брать в свои руки... Моя родня словно коршуны набросились на Эмили, намереваясь каждый урвать от неё свой ценный кусок в виде облигаций. В виде всего наследства, перепавшего ей от нашего деда. Моя малышка вжалась кресло не понимая, как правильно на всё отреагировать.
Для меня не было удивлением то, что этой славной, милой девушке дед завещал бо́льшую часть наследства. Он называл её лучиком света в нашей семейной трясине.