С трудом преодолев еще небольшое расстояние, Юлиана наткнулась на труп мужчины. Бледно-серая кожа и кровавые глаза лишь отдаленно напоминали знакомого солдата отряда Шумака. Он любил пошутить и повеселиться, всегда смешил ее и стремился порадовать, всегда с душой отдавался работе, выполнял все поручения капитанов и никогда не нарушал дисциплину. В эту ночь он остался в штабе и незадолго до нападения пообещал Юлиане свозить ее на родину в горы.
«Как только с Германом будет всё улажено, ты сможешь поехать хоть на край Земли!» – воодушевленно сказал мужчина. – «Приглашаю тебя на свою Родину, в горах! Ты была когда-нибудь в горах? Насколько знаю, в клане Черкасова таких гор нет!»
Юлиана едва не упала на содрогнувшихся ногах. Голос солдата вертелся в голове, не складываясь с образом, что она видела перед собой. Он стал очередной жертвой в планах Германа, погиб ни за что. Вновь пролилась кровь из-за нее.
Вытерев слезы, Юлиана завернула за угол и только тогда, оторвалась от образа мужчины. Казалось, его призрак навсегда теперь будет преследовать ее, как только закрывала глаза, она видела его истерзанное тело. Попятившись спиной назад, Юлиана споткнулась и упала. Рассмотрев препятствие под ногами, она вскрикнула и судорожно отползла подальше от очередного попавшего на пути трупа, теперь уже солдата из отряда Кайсарова. Но даже тогда ее не переставала бить дрожь, страх охватывал всё сильнее и сильнее, паника подкрадывалась ближе и сжимала горло. Уткнувшись спиной к стене, Юлиана тяжело дышала, но спертый, отравленный убийствами воздух, осушил горло, резал невидимыми лезвиями и ранил легкие. Юлиана жадно всасывала воздух, но не могла успокоиться, ребра стягивало в тугой узел, она начала задыхаться, ее охватил кашель, взволнованное сердце барабанило по вискам и едва не выпрыгивало из груди.
Из горла вырвался отчаянный вздох, сотрясаясь от страха и безысходности, Юлиана отползла по кровавому полу и уцепилась за дверь, подтягиваясь на ослабших руках, вывалившись на улицу, но не смогла отдышаться даже там, воздух всюду пропах тяжестью смерти. И без того уставшее тело начало сдаваться. Юлиана едва сохраняла сознание, взгляд помутнел, кроме серого тумана практически ничего не просматривалось, но тело Стаса она узнала даже во тьме.
Завидев знакомую фигуру, словно маячок, одновременно спасающий от ужаса увиденного, и тянувший за собой во тьму, Юлиана преодолела оставшееся расстояние, не замечая ни холодного снега под ногами, ни боль, овивающую тело, словно тернистая лиана.
Слезы градом капали из ее глаз, но все мольбы, все истязания были напрасны – Стаса к жизни было не вернуть. Он покинул ее вместе с последними лучами солнца, растворился в мелких снежинках и разлетелся по ветру, оставив лишь воспоминания.
- Юлиана! – Антон Павлович схватил ее за плечи. – Возвращайся в постель.
- Нет! Стас! – сопротивляясь, Юлиана тянулась к парню всем телом, едва замечая склонившегося над ним брата.
Антон Павлович оттащил Юлиану и развернул, держа в крепких руках ее ослабшее тело. Юлиана уткнулась в плечо мужчины, захлебываясь в слезах. Его сердце, несмотря на кажущееся внешнее спокойствие, неугомонно, взволнованно колотилось в груди. Юлиана потеряла равновесие, сопротивляться боли не было сил, она не упала лишь из-за поддержки Антона Павловича, подхватившего ее на руки.
- Глупая, босиком выбежала, - вздохнул мужчина, направляясь в дом.
Юлиана хваталась за его плечо трясущейся ладонью, словно за последнюю надежду к жизни. Помня слова Стаса о том, как они с братом и Антоном Павловичем были близки, она впитывала заботу мужчины, которую порой другие совсем не замечали. Сердце разрывалось еще сильнее при мысли о том, как подшучивал над заместителем отряда Стас, но всегда заботился о нем по-своему наравне с братом, он не говорил этого, но Антон Павлович был близок ему так же, как и родная семья, которую он лишился еще в детстве.
Антон Павлович вернул ее в лазарет и уложил в постель, велев врачу дать ей лекарств. После порций горьких медикаментов и травяных отваров Юлиана заснула.