- Вот, - ставя поднос на тумбочку возле кровати, сказал он, - подкрепись немного.
Юлиана, не поднявшая головы с подушки и едва ли реагировавшая на его присутствие, зажмурила глаза и, уткнувшись в подушку сильнее, закрыла ладонями лицо.
- Мне жаль, что так получилось, - вздохнул Кирилл с уловимыми нотками горести в голосе. – И я ненавижу себя, что позволил этому случиться! Я должен был защитить штаб любой ценой! Мы не должны были слепо верить в непроверенную информацию. Это моя вина. Надеюсь, ты простишь меня когда-нибудь.
Юлиана лишь всхлипнула в ответ от нескончаемых безудержных слез. Она понимала насколько тяжело произошедшее дается не только ей, но и всем остальным, но не могла унять раздирающей душу боли. Она была опустошена, со смертью Стаса солнце перестало существовать, и мир окунулся во мрак. Она не видела выхода из пучины своих переживаний и погружалась в стенания с головой.
Кирилл был виноват лишь от части, не будь ее в штабе Шумака, Герман не посмел бы отправить своих воинов с нападением, солдаты бы не погибли напрасно, сражаясь с внезапным врагом, никто из них не пострадал и Стас остался бы жив.
Юлиана снова тяжело вдохнула, захлебываясь в слезах, сопровождаемых мелкой дрожью в теле. Как только мысли углублялись о Стасе, ее вновь охватывала истерия, бессилие что-либо сделать повелевало разумом и не позволяло связно мыслить. Она не слышала, что говорил ей Кирилл, не заметила, как он ушел, не обращала внимания ни на что, барахтаясь в скорби. Ей ничего не хотелось, лишь усмирить эту боль, вонзившуюся в сердце, как вечное напоминание о смерти Стаса. Она жаждала только покоя – душевного, физического. Желала, чтобы это был сон, глупый, кошмарный сон и, раскрыв глаза, она вновь увидит всех солдат, улыбающихся ей при встрече.
Теряя сознание на время, а затем вновь открывая глаза, Юлиана возвращалась в реальность, снова ощущала побои на своем теле, еще не зажившие, тянущие раны, вновь возвращалась душевная боль. Легче не становилось, как бы она не хотела, как бы ни пыталась уснуть вечным сном, как бы ни ревела и не шевелилась.
Дни и ночи смешались, она не знала, сколько времени прошло и жива ли еще. Реальность не интересовала, но и грезы не спешили окутывать ее в свои теплые объятия.
- Юлиана, - сквозь призму забытья ворвался мужской голос, плеча осторожно коснулась чья-то рука.
Юлиана медленно подняла веки, всматриваясь в когда-то знакомые черты сидевшего напротив парня. Перед глазами расплывался туман, смазывая его лицо.
- Юлиана, - повторил он, помогая ей повернуться, и поднял голову, поднеся к губам цветочный отвар. – Выпей немного.
Юлиана глотнула терпковатую воду с отдающейся по телу болью.
- Поешь хотя бы чуть-чуть, - попросил парень с беспокойством.
Лицо Юлианы вновь покрыли слезы. Она не могла слушать его голоса, не могла смириться с бессмысленными смертями, случившимися из-за нее. Отвернувшись, она уткнулась в подушку, пропитавшуюся солеными слезами.
Молодой человек позади нее тяжело вздохнул и тихо вышел из комнаты, оставив еду на столике в надежде, что Юлиана проголодается и перекусит. Но голод заглушала всевозможная боль, Юлиана не обращала на него внимания, даже если он и был, куда сильнее она страдала морально и была готова на все, лишь бы страдания закончились. Если бы только она могла изменить прошлое, могла повлиять на ход событий. Если бы только она заранее знала. Столько мыслей крутилось в голове, но реальность была всего одна.
Спустя долгое время Юлиана уснула и проснулась от лунного света, льющегося в окно с темного зимнего неба. За спиной хлопнула дверь, она расслышала приближающиеся к ней шаги, но тревога пропала вместе с жизнями солдат отряда.
- Ты ничего не съела, - с некой досадой проговорил Кирилл.
Юлиана медленно повернула голову, заметив за его спиной Антона Павловича.
- Ну, и что это?! – строго спросил он.
Юлиана промолчала, с трудом понимала происходящее за головокружением и слабостью в теле.
- Кирилл, можешь идти, - смягчившимся голосом обратился Антон Павлович к подчиненному и забрал у него поднос с еще горячей едой, от которой шел пар.
Кирилл кивнул командиру и, бросив короткий взгляд на стол, удалился.
Юлиана проследила его взгляд и тоже посмотрела на стол, заставленный тарелками с остывшей едой, которую ей приносили ранее.