Запах сладкого апельсина заставил Юлиану оживиться, она с радостью приняла очищенные дольки и с аппетитом съела под тихий смех Антона Павловича.
- Знаешь, чтобы сказал Стас? – заметил он. – Что лошадей поощряют морковкой, а тебя, апельсинами, значит? У тебя даже взгляд засиял.
Юлиана смущенно улыбнулась.
- Просто папа…
- Знаю, - не дав ей оправдаться, сказал Антон Павлович. – Стас рассказывал. Твой любимый фрукт. Он просил закупиться апельсинами в штаб.
Вспомнив про Стаса, Юлиана почувствовала тепло, но в тоже время вновь погрустнела, ей пришлось приложить усилия, чтобы не разреветься.
- Я когда-нибудь смогу слышать его имя? – спросила она, сделав глубокий вдох.
- Со временем, - понимающе ответил Антон Павлович.
- Разве душа может болеть? – Юлиана опустила голову, чтобы не показывать мужчине слез, но прозрачные капли падали на ладони и одеяло.
Антон Павлович не ответил, меланхолично уставившись в окно. Юлиана понимала, каким будет его ответ, каким бы он ни был, это не изменит ее боли.
- Давай так, - отбросив грустные сантименты в сторону, Антон Павлович поднялся на ноги, - доедай всю свою порцию, и если вечером силы позволят, даже выйдешь погулять.
Юлиана неуверенно кивнула. К завтраку после ухода Антона Павловича она не прикоснулась, но в обед поела немного овощей и риса.
К вечеру, как и обещал, вернулся Антон Павлович.
- Как себя чувствуешь?
- Лучше, - вяло отозвалась Юлиана.
- Готова прогуляться?
Юлиана задумалась. Готова ли она вновь спуститься в реальный мир и увидеть ужасающую ее действительность? Хочет ли она вновь оказаться в водовороте сражений и смертей? Сможет ли смотреть в глаза каждому воину в штабе?
Антон Павлович не настаивал, готовый принять любое ее решение, но вечно сидеть в четырех стенах она не могла. Мужчина был прав – ей стоило жить дальше, стоило бороться и идти до конца.
После недолгих раздумий Юлиана кивнула.
- Тогда жду тебя за дверью.
Юлиана выбралась из кровати, словно впервые делая неуверенные шаги в неизвестное будущее, ужаснувшись своему отражению в зеркале, привела себя в порядок насколько позволяло истерзанное тело, и вышла в коридор. Антон Павлович заботливо накинул на нее пальто.
- На улицу пойдем, - объяснил он, подправляя воротник.
В штабе было тихо, солдаты разошлись по комнатам, кто-то еще отдыхал в общем зале, кто-то тренировался на улице. Не было никакой суеты, о случившемся напоминали лишь сломанные перегородки, потрескавшиеся местами стены и опустевшие от мебели помещения. Разрушенные стены успели починить, местами виднелись новые доски, следы краски, в окнах вставили новые стекла, избавились от мусора и отмыли от крови все полы.
- Как видишь, справились без тебя! – заявил Антон Павлович.
Юлиана вышла во двор, но и там не осталось ни следа от пролитой крови. Весь снег на дорожках и возле дома, даже на лужайках, куда обычно никто не ступал, был вычищен и убран. Ничего не напоминало о той ночи, только въевшиеся в голову воспоминания.
- Отвести тебя к Стасу? – поинтересовался Антон Павлович.
Юлиана, не раздумывая, кивнула.
- Уверена?
Она снова дала незамедлительный ответ.
Антон Павлович провел ее к месту захоронения, где у могилы брата стоял Илья Игоревич.
- Прости, мы не дождались тебя, - сказал он, заметив Юлиану, и позволил ей подойти к могиле воина.
Юлиана остановилась у еще свежей земли и присела на колени, не удержавшись на слабых ногах. В груди протяжно ныло, разбитое сердце волнительно отбивало ритм, пульсируя по ребрам до перехвата дыхания. Глаза наполнились обжигающими слезами. Тело, словно сосуд, вмиг опустело. Она чувствовала, что ничего не вернет былую радость жизни, что-то внутри нее пропало безвозвратно и покоилось глубоко в земле вместе с телом Стаса.
Перед глазами пробежал тот миг, когда клинок проткнул сердце Стаса, как его плоть разрезал меч, словно теплое масло. Юлиана вновь воочию ощутила, как горячая кровь касается ее кожи и бежит по рукам, словно вода. Она сжала ладони, чтобы вернуть себя к реальности, и сосредоточилась на том, как хорошо было рядом с молодым человеком.