- Прости, - шепнула Юлиана едва слышно, вспоминая, как она встретилась со Стасом, как поначалу он пугал своей холодной усмешкой и пугающими обещаниями расплаты, как завораживал взглядом диких зеленых глаз. Он восхищал своим мастерством, своей смелостью и непоколебимостью, тянулся всегда вперед и не останавливался перед преградами. Он был устрашающим и опасным воином для врагов, но любящим братом и верным другом для товарищей. Он был лучшим мечником отряда, лучшим в своем деле солдатом, его амбиции не знали преград и могли свершить великие дела. Он был тем, кому Юлиана могла доверить свою жизнь, с кем приятно было проводить время.
- Я никогда, никогда не забуду тебя, - прошептала Юлиана, вырисовывая в воспоминаниях его образ.
Юлиана долго сидела на холодной земле, вытирая слезы, погруженная в воспоминания. Она пообещала не только себе, но и Стасу, что это последние ее слезы в трауре. Она больше не будет себя жалеть. Будет сильной! Такой, какой бы гордился Стас.
- Замерзла? – Илья Игоревич коснулся ее плеча. – Пойдем в дом.
Юлиана кивнула. Она в последний раз обратилась к Стасу, попросила у него прощения, поблагодарив о спасенной жизни, вытерла слезы и с выдохом оставила мучительные переживания позади. Она ничего не забыла, но пережитое наполнило ее душу новыми чувствами.
Поднявшись на ноги, Юлиана вернулась в дом вместе с командирами. На входе ее встретили Семен и Женя, осторожно, с беспокойством поинтересовавшись ее состоянием. Затем к ним присоединились Тимур и другие солдаты, переживающие за здоровье Юлианы, словно о младшей сестре.
Юлиана устала от недолгой прогулки, но была рада увидеть знакомые лица ребят, польщенная их заботой и опекой.
Илья Игоревич не надолго задержался с ними, ушел в свой кабинет, где мог остаться наедине с собой.
Вскоре вернулась к себе и сама Юлиана. Устало пошатываясь, она плюхнулась на кровать и ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть. Как только она закрывала глаза, вздрагивала от фантомных образов и мнимых звуков борьбы, видела лужи крови и лежавшие повсюду трупы в груде развалин.
Устав бороться с наваждением, Юлиана присела, подтянув к себе колени, и стала ждать, надеясь, что дымка прошлого растворится, отпустив ее тело. Но дрожь все не унималась, Юлиана бросала опасливые взгляды на дверь и прислушивалась к шуму за окном.
Понимая, что бессмысленно чего-то ожидать, она стала бродить по комнате, отвлекаясь на онемевшие мышцы, на перебинтованные раны, но быстро устала от бессмысленных шагов.
Открыв дверь, Юлиана выглянула в пустующий коридор. Еще раз оглядевшись по сторонам, она спустилась на первый этаж и прошла на кухню. Там она встретила Кирилла.
- Тебе уже лучше? – спросил молодой человек, заканчивающий дежурство.
- А есть что-нибудь перекусить? – неуверенно поинтересовалась Юлиана, разглядывая кухню.
Кирилл кивнул, слабо улыбнувшись:
- Я оставил для тебя порцию. Сейчас разогрею.
Пока он возился с едой, Юлиана села за стол. Кирилл поставил перед ней еду с нескрываемой радостью, синие глаза даже в полумраке комнаты горели искренностью.
- Ты, правда, всё это время готовил для меня? – спросила Юлиана.
Кирилла застали врасплох ее слова, но он кивнул в ответ, скромно опустив взгляд.
- Спасибо, - ответила Юлиана.
Ей было стыдно, что она понапрасну растрачивала его старания и пренебрегала заботой, даже не подозревая, как воины Шумака опекают ее. Жизнь не кончалась со смертью одного человека. Да, она менялась, и течение ее происходило иначе, но она по-прежнему бежала лишь в одном неизведанном направлении.
- Вы только посмотрите, кто здесь! – послышался голос заместителя командира. – Решила подкрепиться?
Он прошелся по кухне и, обогнув стол, сел рядом с Кириллом напротив Юлианы.
- Я просто…
- Не надо оправдываться, - мягко взглянул на нее Антон Павлович, - ешь, давай!
Юлиана принялась с аппетитом уплетать еду, на радость сидевшим напротив солдатам, несколько дней пытавшихся привести ее в чувства.
Когда на тарелке осталось совсем чуть-чуть еды, Юлиана остановилась, размазывая кусочек тушеной картошки по тарелке. В какой-то момент Антон Павлович вырвал ложку из ее руки и убрал тарелку в сторону.