- Что ему мешает? – как можно более безразлично отозвалась Юлиана.
- Страх? – Только Юлиана хотела возразить, как Кирилл добавил: - Боится, что сделает тебе больно.
Волна неприятной дрожи прошлась по телу Юлианы, она сглотнула и повернулась к Кириллу, надеясь, что тот так же неудачно пошутил, как и Стас.
- Почему? – уточнила она. – Что он – монстр, людей по ночам поедает?
Кирилл улыбнулся, разрядив начавшую накаляться обстановку.
- Со временем, я думаю, ты обо всем узнаешь, - сказал он беззаботно, пытаясь вернуть весеннюю легкость.
- Я уже знаю, - заверила его Юлиана, - больше, чем ты думаешь.
И о родной матери Стаса, и о семье Антона Павловича, о вражде с Германом, и о том заявлении в суде, перевернувшим жизнь Стаса, она обо всем уже знала. Никакие превратности судьбы не могли изменить ее мнения о нем.
Кирилл не стал спорить, перешел на ответвленные темы и прогулку они продолжили уже более беспечно. Юлиана искренне наслаждалась компанией молодого человека, он был интересен и умен, рассказывал разные истории, интересовался ее жизнью. Время пролетело быстро, незаметно подкрадывался вечер.
Кирилл взглянул на телефон, уже не в первый раз за последнее время:
- Извини, мне нужно еще успеть на встречу.
- Да, конечно, - кивнула Юлиана, - ты извини, что задерживаю.
- Увидимся в офисе, - попрощался Кирилл, когда убедился, что Юлиану не надо провожать до дома.
- Да, до встречи.
Юлиана вышла из парка и направилась к дому, но когда подошла к крыльцу, резко остановилась. На пороге, наклонившись к перилам, стоял Стас.
Юлиана медленно поднялась, молча рассматривая парня, не зная, как лучше начать разговор, внутри клокотала обида, пригретая пламенем злости. Стас шагнул навстречу, неуверенно прикусив губу.
- Что ты здесь делаешь? – спросила Юлиана, не дождавшись ни одного слова от него, а от тишины начинало закладывать уши.
- Я хотел извиниться. – Стас вздохнул, словно набираясь мужества и сил, - Прости. Не хотел тебя обижать. Я это ляпнул, не подумав. Мне, правда, жаль.
- А перед Кириллом ты извинился? – строго проговорила Юлиана. – Его ты обидел так же, как и меня.
Стас пристыжено отвел глаза.
- Я извинюсь, когда мы увидимся в офисе.
Юлиана никак не прокомментировала его слова. Стас выжидающе посмотрел на нее:
- Простишь?
- Честно говоря, я тебя совсем не понимаю, Стас, - сорвалось с губ Юлианы. – Почему ты так себя ведешь? Я не знаю, чего от тебя ожидать. То ты милый и сама невинность, то сущий монстр. В тебе словно две сущности и никогда не знаешь, какая из них одержит верх! Я начинаю привыкать к тому какой ты дружелюбный и заботливый, радуюсь, что наконец-то подпустил к себе ближе, а потом ты грубишь не с того не с сего и перечеркиваешь все, что было хорошего между нами!
Пламя в груди вытеснило эмоции, но терпеть, казалось, уже не было сил. Юлиана была готова простить Стасу всё, но снова заметив его лицо с вечной усмешкой и хитрыми глазами будто вновь окунулась в прошлые обиды, обещавшие вернуться с новой удвоенной силой. Она боялась ходить по этому замкнутому кругу, не хотела вновь чувствовать разочарование, когда позволит себе слабость. Она уже ошиблась однажды, доверяла человеку, образ которого не укладывался в действия и темперамент.
- Но вы ведь, правда, мило общаетесь, - тихо отозвался Стас с ноткой обиды в голосе. И громче добавил, нахмурившись: - Почему бы вам не встречаться? Он отличный парень! Наверняка с ним тебе будет гораздо спокойнее…
Он замолчал на полуслове, Юлиана, едва сдерживая подступающие слезы, прожигала его глазами.
- Уйди, - едва проговорила она заплетающимся языком. – Не хочу тебя видеть!
- Отлично, - кивнул Стас, - нам действительно лучше не пересекаться.
Он спустился по лестнице на тротуар. Юлиана отвернулась, пытаясь угомонить хлынувшие по щекам слезы, она прикусила губу, но отчаянный всхлип все равно вырвался наружу. Как бы ни старалась казаться сильной и безразличной, все равно задрожала от удушливого разочарования и боли, пронзившей все тело. Тягучим ядом она пропитывала каждую клеточку, разочарование вонзалось в кожу острыми клиньями, и чем больше Юлиана сопротивлялась, тем больнее становилось от каждого движения. Всё же Стас был для нее важен, и каждое слово, каждый взгляд, каждое движение причиняли ей страдание, врезались в памяти, маячили образами перед глазами, отдавались эхом в голове.