- Ты же знаешь, это стандартная процедура! Я в порядке! – заверил Стас. - Им всегда нужны какие-то анализы.
- Да, да, - кивнул Илья Игоревич.
- Сильно напугал? – все же поинтересовался Стас.
- В любом случае, уже всё хорошо, - заверил Илья Игоревич. – Ничего не болит?
- Нет, я, правда, в порядке.
Илья Игоревич расслабился, будто и впрямь успокоился словами Стаса.
- Поговорю с врачом, - выпрямившись, он покинул палату.
- А я схожу за кофе, - сказал Антон Павлович.
- Я тоже буду! – крикнул ему вслед Стас. В ответ Антон Павлович лишь усмехнулся.
Юлиана и Стас остались в палате одни. Никто не спешил начинать разговор первым, нужные, правильные слова не хотели появляться. Стас был обескуражен собственным положением, Юлиана шокирована новостями. Еще несколько часов назад они беззаботно веселились и наслаждались охватившей их эйфорией, а сейчас смотрели друг на друга в стенах больничной палаты.
Юлиана осторожно подошла ближе, рассматривая полупустые стены комнаты, больничную койку, на которой лежал уставший и бледный Стас, улавливая специфический больничный запах.
Стас коснулся ее ладони, отдавая родное тепло, несмотря на похолодевшее тело.
- Испугалась? – поинтересовался он, отбросив привычную маску безразличия.
Юлиана кивнула.
- Ты знал? Что ты… что у тебя?..
- Конечно, знал, - отозвался спокойно Стас. – Я с самого детства по больницам мотаюсь.
- Почему не сказал?
- А что я должен был сказать? «Привет, меня зовут Стас и у меня больное сердце, возможно, я завтра умру, но давай дружить!» Так что ли?
Юлиана печально рассматривала парня храбрившегося даже в такие минуты.
- Не люблю, когда меня жалеют! – поделился он.
Юлиана старалась не задеть его чувств, попыталась придать лицу более беззаботный вид, ведь она действительно его жалела, но еще больше ее разум охватывал страх. Она боялась за него так, как ни за кого другого.
- Так ты поэтому такой. Специально держишь людей на расстоянии от себя? – Безумные поступки и слова, раздражающие замечания и порой обидные действия теперь обрели иной смысл. Слова Кирилла, когда они гуляли в парке, окрасились иным образом. Юлиана всё осознала, и всё, что когда-то ее злило в Стасе, теперь казалось мелочью. Она упрекала себя, что могла так глупо раздражаться и избегать его компании. Если бы знала раньше, ни за что бы ни отпускала его руки.
- Ни хочу, чтобы кому-то было больно, - честно, искренне признался Стас. – Я помню, как страдал отец, как переживал Илья, даже Антон. Не хочу, чтобы они переживали еще и за меня. Не хочу, чтобы ты страдала.
Юлиана не находила слов, не решалась что-то сказать, любые слова вдруг перестали иметь ценность. Она лишь смотрела на Стаса в попытках найти нужный ответ.
- Но я уже столько раз в больнице бывал, волноваться незачем! – разглядев беспокойный взгляд Юлианы, заверил Стас. – Сделают свои анализы, помучают пару дней и домой отпустят. Всегда так было.
Он пристально посмотрел на Юлиану, будто вселяя в нее эти убеждения, ожидая от нее, когда тревожность на лице сменится спокойствием.
- Правда, - мягко добавил Стас, улыбнувшись.
Он протянул руку и коснулся ладони Юлианы, сплетая их пальцы.
- Уже поздно, возвращайся домой.
Юлиана медленно кивнула.
- Я приду завтра, - сказала она, едва шелохнувшись.
Стас вновь улыбнулся, привычной озорной улыбкой, которая украшала его лицо, и кивнул, не смея возражать.
- Антон, проводи Юлиану до дома, пожалуйста, - попросил он у мужчины, вернувшегося в палату с двумя стаканчиками кофе.
- Конечно, - согласился Антон Павлович без раздумий. Он вручил кофе подошедшему Илье Игоревичу. – Я на машине, идем.
***
XVIII век
Дана шла по небольшой улочке, усыпанной лепестками цветущих яблонь, дорогу застилало белым покрывалом, словно снегом, ветер играл с цветами и развивал лепестки в воздухе вместе с тонким фруктовым ароматом.