- Ты не имеешь к этому никакого отношения, - заявила Дана.
- Он из-за меня попал в аварию.
- Каким образом? - нахмурилась Дана. - Ты была там? Ты его толкнула под машину? Или, может, была за рулем? Зачем говоришь так? Не вини себя! Ты ничего не сделала! Твоей вины в этом нет! Как нет вины и в смерти Стаса! Ты сделала всё, что смогла. Прекрати накручивать себя.
Дана как никто другой понимала, что Юлиана до сих пор грустит и винит себя в гибели Стаса, ей не нужны были слова, чтобы разглядеть это в ее глазах. Юлиана всхлипнула от мгновенно покатившихся слез по щекам и прижалась к плечу подруги, дав волю своим чувствам, что так старательно закапывала глубоко внутри. Она вспоминала его, действительно еще вспоминала Стаса и ненавидела себя из-за его смерти. Опасалась говорить об этом и признаваться даже себе, но Дана не требовала оправданий, просто понимала ее.
- У нас не восемнадцатый век, - сказала она решительно, похлопывая ее по плечу, - Женя выживет. Вот увидишь, он еще придет в себя!
Юлиана кивнула. Подруга была права, еще не время сдаваться.
- Расскажи поподробнее об этом Игошине, - попросила Дана.
Глава 33
С Мирославом Юлиана виделась еще несколько раз, и каждый раз убеждалась в своих догадках – это его она видела в своих снах.
В очередную деловую встречу его и Германа, Юлиана покинула офис, оставив молодых людей, и вернулась домой. Подходя к дому, она заметила на скамейке неподалеку Кирилла.
При виде парня, которого она не видела, казалось, уже вечность, защемило сердце. С тех самых пор, как Женя попал в больницу, они не разговаривали даже по телефону. С последней их встречи Герман удалил все номера из ее контактов, она могла звонить только Дане, больше в списке номеров никого не осталось.
Кирилл поднялся навстречу, сдержанно улыбнувшись. Юлиана рассмотрела его темный образ, она верила – черный цвет никому так не шел, как ему. Его густые волосы блестели на солнце, словно золотые нити на черном шелке, а синие глаза, такие теплые, согревали одним лишь взглядом. От него исходило такое тепло, что тело прекращало дрожать, он всегда вселял в нее уверенность и прогонял страхи.
- Что ты здесь делаешь? – остановившись напротив парня, спросила Юлиана, не отрывая от него глаза, не моргая, словно он исчезнет с неловким движением.
- Хотел увидеть тебя, - ответил Кирилл. – Убедиться, что ты в порядке.
- Проехал весь этот путь только для того, чтобы спросить как дела?
- Разве этого мало? – отозвался Кирилл, не дрогнув, ответно всматриваясь в лицо Юлианы, улавливая малейшие изменения.
Она улыбнулась, все еще пытаясь осознать, что это не сон.
Кирилл опомнился, схватил со скамейки оставленный пакет и протянул его девушке.
- Что там? – заинтересовано заглянула она внутрь и вынула коробочку с местными сладостями Алирана. Просияв от радости, Юлиана посмотрела на парня: – Как ты узнал, что я их вспоминала?
- Просто подумал, что тебе захочется чего-то знакомого.
Расположившись на этой же скамейке, они болтали обо всем. Своим появлением Кирилл разогнал ненастные тучи в душе Юлианы, она почувствовала легкость, которой так не хватало в каменных джунглях Сенджина, и даже была счастлива.
- Помнишь, ты рассказывала мне о враждующих кланах? – спросил Кирилл. Юлиана кивнула. – Кажется, я нашел зацепку и понял о ком речь.
- Правда? – Юлиана с интересом ожидала продолжения.
- Я знаю о ком речь, довольно забавное совпадение, - поделился он. - У отца была эта книга в библиотеке. Завтра я поеду к нему и возьму ее с собой. И мы вместе прочитаем эту историю.
Юлиана смущенно улыбнулась, не смогла сказать этого вслух, но он обещал, что вернется вновь. От осознания этого в груди потеплело. А щеки запылали от того, что она уже ждала этой новой встречи.
- Всё хорошо? – уточнил Кирилл, заметив, как она касается щеки, пытаясь остудить охвативший тело жар.
- Да! – заверила она.
- Ты что здесь делаешь? – словно ураганный ветер в безмятежный день, в сознание ворвался суровый голос Германа.
Юлиана и Кирилл оглянулись на стоявшего неподалеку парня. Кожа вмиг похолодела от его сурового взгляда.
- Проезжал мимо и решил навестить Юлиану, - не дрогнув, ответил Кирилл, поднявшись со скамейки. – Разве нельзя?