- Разберитесь уже с ним! – начинал раздражаться командир.
Его подчиненные усилили атаки, с попеременным успехом оставляя на теле воина раны.
Юлиана дернулась, но Родион ухватил ее сильнее, недовольно покачав головой.
Осип отбился от врагов и подбежал к Юлиане, готовый сразиться с Родионом, но тот, воспользовавшись поддержкой своих воином, ударил его мечом в живот.
Осип осел на землю, в размываемую дождем лужу крови. С грохотом грома с неба обрушился ливень. Осип пошатнулся на ослабевших ногах и упал на спину, утопая в тумане разрывающихся о землю каплях.
Родион замахнулся мечом, но Юлиана прильнула к его руке:
- Нет! Пожалуйста! – она попыталась преградить ему путь, не подпуская к воину.
- Он все равно уже не жилец. Уходим! – недовольно выдохнув, Родион отдал приказ своим солдатам и оставил Осипа на дороге.
Уходя вместе с воинами Кайсарова, Юлиана в последний раз оглянулась на размываемую дождем улицу, на лежавшего в грязной кровавой луже Осипа, на упавшую к нему Алису, чьи слезы терялись в дожде и чьи всхлипы заглушал гром.
Она не знала, что с Семеном и Марком и живы ли они еще. И если Родион смог добраться до Эркеля, что творилось в Алиране? Во что Герман превратил клан Шумака? Из ее глаз полились слезы, быстро остужаемые холодным дождем. Вот и настал тот конец, которого многие опасались. Они проиграли. Юлиана могла лишь отдаться в руки Германа, чтобы выполнить последнюю волю в своей жизни.
Родион подтолкнул Юлиану вперед, едва переставляя ноги, она запнулась и упала на пол посреди уже знакомого зала в замке Сенджина. Она присела на колени, заметив перед собой Германа. Он велел воинам уйти и оставить их наедине.
Юлиана молчала, уставившись на высокого молодого человека со светлыми волосами, разглядывающего ее, словно непокорного ребенка, с примесью жалости и злости.
- Ну что, наигралась? – прозвучал его спокойный голос.
Юлиана стиснула зубы, хотелось прыснуть ему в ответ какую-нибудь колкость, припоминая прошлые отношения, но зная, что кроме раздражения это ничего не вызовет, промолчала. Она лишь задумалась, все еще рассматривая его, как могла не замечать его истинной сущности, почему этот парень казался ей приветливым и дружелюбным, чем он заслужил доверие отца, что тот согласился на брак, почему не разглядела раньше его жестокой натуры?
- Мне нужен ключ, - не став ходить вокруг да около, сказал Герман. – Отдай золото и можешь идти на все четыре стороны, держать не стану.
Юлиана с досадой вздохнула, вот и пришел окончательный конец клану Черкасова.
- Ты прекратишь войну с кланом Шумака? – все же осмелилась она выдвинуть хоть какое-то условие.
- Клан Шумака сам подписал себе смертный приговор, - в неприязни дернув губами, ответил Герман. – Даже если я и отойду, есть другие кланы, наточившие на них зуб.
Юлиана ничего не ответила и, видя ее растерянность, Герман рассмеялся:
- Какая же ты глупая девчонка! Почувствовала власть и увидела возможность собрать союзников, а на деле всех подставила! Знаешь, что случилось с теми, кто собирался тогда на тайной встрече? Сидела бы тихо, и кто знает, оттянула бы войну между кланами. Так стремилась занять место отца ни в чем не разобравшись. Он давно уже продал и земли, и имущество, и даже тебя.
Юлиана грозно посмотрела на наклонившегося к ней молодого человека:
- Если бы он только знал, какое ты ничтожество, никогда бы даже и не подумал сотрудничать с твоим кланом!
Герман лишь усмехнулся, вновь выпрямившись.
- Хватит! Открывай сокровищницу!
Юлиана знала, что спорить теперь было бесполезно, она лишь оттягивала неизбежное. Неспешно поднявшись на ноги, она сказала:
- Мне нужно на могилу матери.
Герман недовольно покосился на нее.
- Я не отдам тебе золото, пока не схожу на могилу к матери.
- Ладно! – в конце концов, согласился он.
Под пристальным наблюдением, в сопровождение Германа и его многочисленных воинов, Юлиана добралась до кладбища, где была похоронена ее мать. Она присела возле каменного надгробия, проведя пальцами по высеченным буквам имени, словно прощаясь со своим прошлым. Что ожидало ее теперь, Юлиана не знала. Вряд ли рядом с могилой матери будет стоять такая же каменная плита отца. Юлиана вздохнула, мысленно попросив прощения у родителей, а затем, из выемки, где стояли старые свечи, вынула ключ.