- Я не пойду без тебя, - Кирилл взволнованно покачал головой, - нет!
Они оба обернулись на приближающийся шум.
- Он же не отпустит меня просто так, ты знаешь! – сказала Юлиана.
- Я здесь только из-за тебя! – возразил Кирилл.
- Ты должен выжить! – Юлиана повысила голос, сдерживая слезы, удушливо подступающие из глубин души. Она понимала, что воины клана Шумака рискнули собственными жизнями, чтобы прийти сюда, чтобы спасти ее, зная о подстерегавшей их опасности.
- Пожалуйста, доверься мне, - попросила Юлиана у воина о невозможном – отступить от приказа командира и главы клана. – Только Мирослав сможет остановить Германа. Ему нужны эти документы. Я могу доверить это только тебе.
Они оба понимали, чтобы Кирилл смог выбраться с поля боя и доставить конверт Мирославу, он должен уходить один.
Кирилл, на чьем лице Юлиана никогда не видела страха и сомнений, посмотрел на нее полными печали глазами. Крики сражающихся солдат послышались совсем близко, где-то бежали на подмогу новые воины Кайсарова, шлепая по мокрой траве под ногами. Молодой человек зажмурился, тяжело вздохнув, и, раскрыв глаза, решительно кивнул, спрятав конверт в кармане пиджака.
Юлиана крепко его обняла, почувствовав, как Кирилл обвил ее руками в ответ, впервые позволив себе с ней такую вольность, прижавшись всем телом, крепко прижимая к груди, касаясь губами ее макушки.
Юлиана слышала его сбившееся дыхание, чувствовала стук его взволнованного сердца, но знала, что он ни за что не отступит перед лицом опасности.
- Будь осторожен, - сказала она и отступила назад.
- Береги себя. - Кирилл кивнул, оглянулся за спину Юлианы, и, прижимая ладонь к рукоятке меча на талии, нырнул за угол башни в пучину сражающихся солдат.
За спиной Юлианы, едва она успела подняв лежавший меч убитого солдата, раздались голоса воинов Кайсарова. Словно безудержная волна мужчины прокатились мимо нее, подхватив в поток, и подтолкнули ко входу в башню.
Юлиана поднялась на крышу, где стоял Герман, рассматривая разрастающееся внизу сражение. Он покосился на оружие в ее руках, но не придал этому большого значения.
- Только не говори мне, что ты их убила? - не заметив следом за Юлианой приставленных к ней охранников, усмехнулся Герман.
- Разве ж я могла, - отозвалась Юлиана, посмотрев на бурлившую неразбериху на поляне внизу.
- Сейчас они чувствуют, что победили, - улыбнулся Герман своему плану, - но каково же будет их разочарование.
Юлиана устало посмотрела на мужчину:
- Почему я здесь? Разве ты не хотел убить меня? Разве я нужна тебе?
- Ты всегда мне была нужна! – возразил Герман. Словно испугавшийся его резкого движения, встрепенувшийся ветер, растрепал его светлые волосы. – С самого момента нашего знакомства. Плевать мне было на то, сколько денег у вашего клана. А ты что же? – Юлиана удивленно приподняла брови. – Как только появился Мирослав, глаз с него не сводила!
- Не правда! – вздрогнула Юлиана. – Ты затеял всё гораздо раньше!
- Я пытался спасти тебя, глупая! – Герман повысил голос, сам того не замечая. – Тебя и твоего никчемного отца! А он продолжал делить клан и раздаривать за долги, словно кусок пирога.
- И ты что же, совсем не хотел меня убить? – осмелев, Юлиана решила напрямую спросить у Германа о его планах. – Жениться на мне, а потом избавиться под предлогом несчастного случая? Тебе же нужно одобрение Лейника, так? А для этого нужны земли и клан побольше. И как же удачно расположена наша территория. А наши отцы и, правда, дружили? И почему, вдруг, резко заболел мой отец, когда твоего не стало?
- Ты говоришь его словами! – не двигаясь, ответил Герман. – Так слепо доверяешь? Почему уверена, что он пытается спасти тебя, а я лишь убить? Ты не веришь, что я действительно тебя люблю?
- Любишь ли? – усомнилась Юлиана. – Разве любящий человек позволит себе убить родных возлюбленной? Разве может он угрожать ее друзьям? Разве может он собственноручно отдать своим грязным солдатам? Разве может он позволить себе такое отношение? Это для тебя любовь?!
Из глаз Юлианы покатились слезы, но она не обращала на них внимания. Герман был не достоин ее переживаний и хоть капельку теплых чувств. В памяти всплыли все радостные моменты встреч с Мирославом, как они гуляли вокруг ее дома в изобилии осенних красок, как на него свалилось яблоко, как они смеялись, вспоминая тот момент. Даже перед лицом опасности и гневом отца он не побоялся протянуть ей руку помощи, несмотря ни на что продолжал бороться за ее свободу и жизнь. Вспомнились воины Шумака, подставившие спину, защищая ее до последнего вздоха. Глаза Стаса. Его бархатный голос навсегда врезался в ее памяти. Она до сих пор продолжала болезненно вспоминать его. Обещала на его могиле не проливать больше слез, но глаза сейчас застилала пелена. Но у Юлианы было оправдание – это были слезы гнева. Глядя на Германа, она испытывала только неприязнь, слезы, вытесненные наружу, сдерживали пламя ее ярости.