Юлиана сжалась, нервно покусывая губу. Она знала, что ничем хорошим ее обнаружение не закончится, Герман не оставит ее в покое, пока она не умрет.
В лесу послышался шум и хруст веток. Юлиана вздрогнула от страха. Но Стас, продолжая настаивать на тишине, осторожно обошел небольшой пригорок и вместе с девушкой спрятался в еловых ветках. Он прижал ее как можно ближе к стволу дерева и заслонил собой, продолжая наблюдать во все сторону. Юлиана прижалась к спине воина, мечтая раствориться в воздухе, боялась даже дышать, сдерживая сбившееся нервное дыхание. Перед глазами предстала картина ночи побега, она с трудом избежала смерти, загнанная солдатами Германа, словно зверь на охоте.
Мужчины из Сенджина в форме клана Кайсарова прошли совсем близко, Юлиана замерла, боясь выдать свое присутствие малейшим звуком, но ее тело неудержимо дрожало, только сумерки способствовали тайному укрытию и скрывали в тени их со Стасом спрятанные в елях тела. Молодой человек осторожно протянул руки за спину и прижал Юлиану к себе, будто заслоняя от безжалостного внешнего мира. Юлиана зажмурилась, уткнувшись носом в спину не дрогнувшего, бесстрашного воина, продолжая умолять небеса, чтобы сохранили в секрете их ненадежное тайное убежище.
Шаги воинов Кайсарова прозвучали совсем близко, Юлина напряженно сглотнула, по телу пробежала холодная дрожь, она едва устояла на ногах. Стас слегка похлопал ее пальцами по пояснице – все, что мог сделать в этот момент. Насколько позволяло ограниченное пространство и заглушающий шорохи ветер, сильнее прогнул руки за спину, будто вселяя уверенность и не давая повода волноваться.
Когда солдаты отошли на безопасное расстояние, он осторожно сделал шаг вперед и вновь взял Юлиану за руку, потянул за собой, скрывая девушку в новом месте.
Но бежать им было некуда. Предусмотрительный Герман отправил в Алиран сотни своих людей, которые одновременно блуждали по городу в поисках Юлианы. Она вздрагивала на каждый шорох, сопровождающий их по пути, беспокойно оглядывалась по сторонам, опасаясь наткнуться на одного из солдат Кайсарова. Наконец, Стас остановился и подтолкнул Юлиану куда-то между досок старого забора. Она словно очутилась в какой-то старой коморке, из размеров которой уже выросла, и плечи теперь упирались в стены. Стас встал совсем рядом, обжигая охладевшую от страха кожу своим теплом. Он осторожно прижал Юлиану к себе, усмиряя охвативший ее озноб. Она вновь замерла, не желая выдавать своего присутствия, и доверилась молодому человеку, следующего своему плану.
Постепенно свет факелов, которые Юлиана видела в щелях между досок, угас, утихли недовольные голоса и крики, перестали бродить люди и лаять по округе собаки. Стас осторожно выбрался из укрытия и, убедившись в безопасности, позволил выйти Юлиане. Она по инерции опасливо огляделась.
- Они ушли, - заверил Стас.
- Поверить не могу, - выдохнула Юлиана, - он прислал за мной солдат.
От воспоминаний жизни в замке Германа в Сенджине Юлиану передернуло, те солдаты, которым он позволял над ней издеваться, те бессонные ночи, весь ужас ее плена предстал перед глазами. Юлиана схватилась за голову, кожей ощущая прикосновения фантомных образов из прошлого. Она зажмурилась в попытках спрятаться от воспоминаний, душивших ее цепями отчаяния, боли и страха.
- Юлиана! – Стас схватил ее руки и заставил сосредоточиться на его голосе и образе.
Она посмотрела на зеленоглазого парня, сменившего образ яростного блондина с кровавыми бездушными глазами. По ее щекам покатились слезы, тщательно сдерживаемые внутри столько времени, но вырвавшиеся наружу от бессилия.
Стас усадил Юлиану на землю и дал возможность выплакаться, не задавая вопросов. Она была так измотана и избита, что ничего уже не сдерживало таившуюся внутри боль и сожаление. Оказавшись далеко за пределами штаба, под натиском кровавой расплаты, окруженная лишь темной ночью и шепотом ветра Юлиана впервые так отчаянно и рьяно разрыдалась. Она выплеснула со слезами все эмоции, впервые с момента своего плена позволила к себе немного жалости, не боялась возникшей в этот момент слабости, не страшилась последствий.
Все это время Стас просто сидел рядом и тихо смотрел на почерневшее небо, погрузившись в свои раздумья. Ни о чем не спрашивал, не осуждал, терпеливо дожидаясь, когда последние капельки горести покинут терзавшее душу тело. Затем, он коснулся плеча Юлианы и мягко обнял ее, стирая капельки слез с ее охладевших в ночи щек.