- Не подходи! – вскрикнула Юлиана, тяжело дыша.
- Да ты же сгниешь в этом Опале! – продолжая злиться, прорычал Герман. - Истечет еще немного времени, и всё твое богатство обернется в пепел. Такой жизни ты для себя хочешь? Больница твоего отца уже принадлежит мне!
- Не правда, - тихо отозвалась Юлиана, покачав головой.
Герман обошел стол и схватил ее за руку, больно сжав пальцы на запястье. Юлиана вскрикнула и ударила его по щеке, испугавшись собственной силы и звонкого удара. На мгновение замерев, Герман тяжело выдохнул. Его перекошенное от злости лицо пугало, ноздри вздулись, как у разъяренного быка, глаза прожигали яростью. Резким движением он вновь схватил Юлиану обеими руками, обездвижив в цепком захвате.
- Я уничтожу всех, кто встанет у меня на пути, поняла! – склонившись к ее лицу, грозно прорычал он. Пальцы его впивались в кожу, словно когти дикого зверя.
- Отпусти меня! – закричала Юлиана, забрыкавшись. Герман оттолкнул ее, и она упала на пол, сметя со стола стеклянную вазу и салфетки, разлетевшиеся по комнате, словно осенние листья с холодными осколками льда.
Отшвырнув ногой осколки стекла, Герман сделал шаг к Юлиане. За окном загрохотал гром, сверкнула молния и комната окунулась во мрак.
- Вот видишь, даже свет у тебя плохо работает, - недовольно вздохнул Герман.
В темноте позднего вечера он походил на демона, явившегося на землю за своей жертвой. Юлиану трясло от страха, по щекам покатились слезы. Герман присел рядом с ней и коснулся ладонями ее щек, вытирая их.
- Ну, что ты плачешь, дурочка? – сказал он тихо.
Его лицо было так близко, что Юлиана почувствовала его горячее дыхание на своей коже. Близость к нему обжигала, болезненно отзываясь по всему телу.
- Я разве не говорил, - продолжил он хладнокровно, - что люблю тебя?
Он коснулся ее губ кончиком большого пальца, другой рукой поправил волосы.
Юлиана напряженно сжала ладони, а затем со всей силы толкнула его в грудь, повалив на пол, и, не теряя времени, помчалась прочь из дома.
- Стой! - крикнул за спиной Герман.
Юлиана юркнула в холодный вечерний ветер и помчалась из дома без оглядки. Сгустившиеся на небе темные грозовые тучи окутали город во мрак, лишь изредка освещая улицы яркими вспышками молний.
Юлиана бежала, пока не сбилось дыхание и не стали заплетаться ноги. Еще дрожа от страха, она обернулась назад, вглядываясь в темноту. Ее дом был далеко позади. Поначалу хотелось пойти к Дане, но там Герман мог найти ее в любой момент, словно в подтверждение мыслей, телефон в кармане настырно зазвонил, разрушая тишину улицы, но изредка утопая в грохоте грома.
Юлиана посмотрела на имя звонившего – Герман. При взгляде на буквы, выстраиваемые в имя человека, от которого тело покрывалось мурашками, она вздрогнула, еще раз осмотрелась по сторонам, выискивая его за ближайшим поворотом.
Телефон умолкал на несколько минут и снова настойчиво звонил. Юлиана сбрасывала вызов, но Герман продолжал названивать. Тогда она выключила телефон, в надежде забыть разговор с парнем, и, поежившись от холодного ветра, направилась по дороге, совсем не разбирая, куда держит путь.
Небо продолжало переливаться грозовыми красками и искрить яркими молниями. Ветер усилился, нагоняя скорый дождь. По асфальту покатились опавшие сухие листья, поднялась пыль. Юлиана вновь огляделась, впервые осознав местность, в которой находилась. Она забрела достаточно далеко от дома и Герман уже не смог бы найти ее, но возвращаться все равно не хотелось. Юлиану пугало то, что может произойти. Казалось, со смертью отца всё медленно катится под гору: ее отношения с Германом, ее жизнь, ее ускользающее счастье. Все казалось мнимым и не важным, ее будто окутал сон, превратившись в реальность, она не могла вдохнуть, не могла выкрикнуть, глотая ртом воздух, словно оставшаяся без воды рыбка, в ее жизни была дыра, которая ничем не восполнялась, ей чего-то не хватало, но она не могла найти этот недостающий пазл.
Словно наваждение перед глазами вспыхнули образы из сна – туманные, неосязаемые и далекие, но манящие к себе, словно призраки чего-то прекрасного. Юлиана схватилась за голову, едва сдерживая отчаянные слезы. Она боялась, что сходит с ума. Это неизведанное незаметно душило, держало в цепких руках и не отпускало. Юлиана не видела ничего кроме темноты и пустоты. Она была одна, но какая ее часть была опустошена и ранена, не понимала.