- Тихо ты, псина! – прошипел недовольно Женя и поспешил помочь Юлиане подняться. – Ты как, не ушиблась?
- Прости, - тихо сказала Юлиана.
- Не будем задерживаться, - отозвался Женя, оглянувшись на показавшийся во дворе дома, где лаяла собака, огонек.
Недовольно нахмурившись, он приложил палец к губам и велел Юлиане поторопиться.
Они побежали вверх по холму, по неровной вытоптанной тропинке с торчавшими над землей корнями. Платье Юлианы всё время цеплялось за сухие сорняки и ветки молодых кустов, делая и без того тяжелый подъем в гору еще труднее. Пробегая мимо забора Юлиана зацепилась платьем, ткань застряла между досок и уцепилась за торчавший в них гвоздь. Она дернулась, затем еще, но не смогла вырвать подол из капкана. Мужчина с фонарем, внимание которого они пытались избежать, приближался всё ближе к забору. Собака утихла, завидев хозяина, он что-то недовольно проворчал.
Женя развернулся и плюхнулся на колени, схватив зацепившуюся ткань, нервно поглядывая за забор и дергая гвоздь и доски, при этом стараясь не шуметь.
Мужчина похвалил собаку и пошел в сторону калитки. Свет стал совсем близко, тень, в которой укрывались Женя и Юлиана, постепенно отступала.
- Жень, - испуганно прошептала Юлиана. Парень усерднее занялся застрявшим подолом. Они должны оставаться незамеченными, при любой другой ситуации она позволила бы воину обрезать платье, но сейчас любой лоскуток мог сыграть против них.
Свет становился всё ближе, Юлиана уже видела очертания рослого мужчины, тянувшего руку к замку на калитке. Как только он выйдет за ограду своего двора, укрытие их спадет.
Судорожно раздумывая, что делать, Юлиана не придумала ничего лучше, как кинуть попавшийся в руки камешек в противоположную от них сторону. Он ударился о забор, вновь разозлив собаку, она залаяла и побежала к ограждению позади мужчины. Он остановился и оглянулся.
- Чертовы хулиганы! – крикнул он. – Опять воруете?!
Движения его стали стремительными, ускорив шаги, мужчина двинулся к воротам.
Женя вырвал платье из забора, схватил Юлиану, и они спрятались за соседним ограждением в тот самый момент, когда мужчина с фонарем вышел на тропинку.
Тяжело вздохнув, они медленно прошли дальше, и вышли на другую улицу, где вновь было безлюдно и тихо.
Женя всё время останавливался и оглядывался, но погони за ними уже не было, вскоре их шаги полностью утонули в ночной тишине. Через какое-то время показался штаб.
Юлиана смогла с облегчением вздохнуть только, когда ворота штаба за ними закрылись на замок. Она отдышалась от бега, но продолжала дрожать от страха. Во дворе дежурило гораздо больше людей, чем прежде, каждый был наготове.
- Иди в дом, приведи себя в порядок, - сказал один из воинов, проходивший мимо Юлианы.
Она молча покачала головой, трудно было говорить и даже шевелиться.
- Всё нормально, - успокоил ее Женя, - я останусь здесь и буду караулить.
Юлиана посмотрела на испачканные в земле и капельках крови руки, взглянула на платье, кружева которого окрасились в багряные пятна, почувствовала на лице всю грязь. Понимая, что ничем помочь она не сможет, направилась умыться и переодеться в более комфортную для сражений одежду.
Вернувшись к солдатам, мирно прохаживающихся по двору, она поинтересовалась:
- Никто не возвращался?
- Еще нет.
Глава 15
Внутренности скрутило от волнения. Юлиана не хотела представлять, как окровавленные и бездыханные тела ребят лежат в том доме посреди груды мусора, истерзанные воинами Кайсарова, но навязчивые мысли продолжали лезть в голову. Юлиана села на крыльцо, с которого просматривался весь двор и главные ворота штаба, ожидая хоть каких-нибудь новостей. Отвлечься не получалось, перед глазами то и дело вставали ужасающие картинки бойни, устроенной когда-то в ее клане, всплывали и свежие воспоминания сегодняшней ночи, она до сих пор слышала крики и вздохи умирающих солдат, чувствовала тягучую кровь под ногами, устилающую полы и лестницы дома, словно ковры. Она продолжала ощущать на коже леденящий страх, неприятно вонзающийся в плоть и терзающий тело, но не отрывалась от ворот, надеясь, что вот-вот кто-нибудь из отряда вернется в штаб. Но снаружи продолжала разгуливать тишина, ворота не открывались.