- Прости, что так вышло, - вздохнув, извинился Мирослав.
- Герман, он..?
- Прости, я, правда, не знал, что он в курсе, - вновь извинился Мирослав. – Я подвел тебя.
- Нет, вы ни в чем не виноваты, - заверила Юлиана. – Но что теперь с вашей дружбой?
- Союз клана Кайсарова с моим отцом не прекратится. Но боюсь, что мне перестанут доверять какие-либо вопросы в этих отношениях. Как, в принципе, и в остальном тоже. – Мирослав вновь тяжело вздохнул. – Отец прислал сюда своих людей, велел мне возвращаться домой… Кажется, я всё испортил.
- Не вините в этом только себя! – возразила Юлиана. – Здесь все проявили неосторожность. Мне кажется, что самую большую ошибку совершила я. А сейчас… Сейчас поздно что-то менять.
Мирослав кивнул, но испытывать угрызений совести не перестал. Он посмотрел на осеннее хмурое небо, так похожее на густой дым от пожаров, полыхающих когда-то в родных землях Юлианы.
- Хотел бы я сделать хоть что-нибудь, чтобы твоя жизнь изменилась к лучшему. Меня пугают все эти притихшие кланы. Я знаю, на что способен отец. – Он вновь посмотрел на Юлиану полными заботой глазами, в них читался неподдельный страх. – Знаю, что Герман не оставит тебя в покое. Похоже, его военное положение гораздо прочнее, чем мы думали.
- Одним моим появлением ничего нельзя было изменить, - понимающе ответила Юлиана. – Кажется, я тяну с собой на дно и клан Шумака. Уж не знаю, почему он так добр ко мне?
- С кланом Кайсарова у них давние разногласия, - ответил Мирослав. – К тому же, твой отец врач, он помог главе однажды. Уверен, если бы твой отец попросил помощи у Шумака, а не строил иллюзий вокруг Германа…
- Он говорил, что любит меня.
- Что? – развеяв свои мысли, переспросил Мирослав.
- Герман, - объяснила Юлиана. – Отец ему верил.
Она вновь вспомнила слова командиров отряда Шумака, понимая, каким расчетливым был Герман и как долго вынашивал свой план. Ни ее, ни мечтам отца не суждено было сбыться. Их клан был обречен погибнуть в пучине более могущественных сил.
Мирослав горько усмехнулся собственным мыслям, особое место в которых занимал хладнокровный и изворотливый Герман.
- Ловко он играет с чувствами других. Всё ради своего блага.
- Что теперь будет с вами? – поинтересовалась Юлиана, не желая больше вспоминать Германа и прошлую жизнь, когда еще верила этому парню.
- Я не знаю, - четно признался Мирослав. – Отец в ярости. Прости, Юлиана, я должен уехать и оставить тебя.
- Ничего страшного, - Юлиана натянула улыбку, а сама едва сдерживала подступающие слезы. – Я здесь, среди солдат Шумака. Хоть у нас ничего и не вышло, зато мы узнали много нового о том, что происходит с моим кланом. Вам лучше вернуться. Для вашего же блага. Не прощу себе, если Герман что-то сделает и с вами.
- Юлиана… - Мирослав зажмурился от обиды и горести. – Прости. Мне, правда, жаль, что я такой беспомощный! Я не могу перечить отцу. Не сейчас, когда к нам приковано столько внимания.
- Вы и так уже сделали достаточно, - Юлиана взяла Мирослава за руку, его теплые пальцы мигом обвили ее ладонь, - показали мне истинных друзей.
- Я не отступлю, слышишь? – заверил он, в этот момент ветер растрепал его черные волосы, словно демонстрируя всю внутреннюю мощь. – Я придумаю, как тебя спасти!
- Спасибо.
Мирослав оглянулся на свою лошадь возле ворот штаба.
- Не могу долго задерживаться, - сказал он нервно. – Отец прислал ко мне надзирателей, которые должны сопроводить меня домой. Я вырвался совсем на чуть-чуть, пока стража не видела. Если обнаружат, что меня нет, устроят переполох.
Юлиана понимающе кивнула.
Мирослав обхватил ее ладони своими руками и поднес к губам, невесомо поцеловав.
- Береги себя, - тихо сказал он. Хотел добавить еще что-то, но не стал, не смог произнести тех слов.
- Вы тоже, - шепнула Юлиана, понимая, о чем умолчал Мирослав. «Не умирай!» вертелось на кончиках языка каждого, но оба промолчали.
Мирослав поклонился Юлиане, сдерживая обуревавшие его чувства, вышел за ворота и взобрался на свою лошадь, терпеливо дожидавшуюся его под присмотром охраны штаба. В последний раз он взглянул на Юлиану, улыбнувшись полюбившейся легкой улыбкой. Она улыбнулась ему в ответ и помахала рукой на прощание. Но как только Мирослав повернулся спиной и отъезжал все дальше, из глаз Юлианы хлынули слезы. Она плюхнулась на колени и горько зарыдала, понимая, что они никогда больше не увидятся.