Хибари спрятал тонфа, которые до сих пор сжимал в руках, и двинулся к аппарату. Даже несмотря на пресловутого Мочиду — будущего трупа, он бы все равно вернулся в Намимори. Потому что это было почти единственное, что он действительно любил.
— Хиберд, — позвал он, и на его плечо села крохотная канарейка. Кея не удержался и погладил ее по клюву. Век домашних животных весьма короток, и он давно уже потерял своего пернатого друга. Было приятно встретить его вновь. — Не трогай его. Это мое.
Хибари-младший влез в аппарат и недовольно взглянул на Ирие. Конструкция ему явно не нравилась.
— Не бей меня, пожалуйста, когда встретишь, — попросил Шоичи, умоляюще сложив вместе ладони.
— Люблю, когда умоляют. Но ты все равно получишь, — нехорошо улыбнулся он и, посерьезнев, перевел взгляд на себя старшего. — Твой сын слабак. Жалкое зрелище.
— Это не твоя забота, — отрезал Кея. Машина задергалась, вываливая клубы дыма, и ему стало не по себе. Сегодня… этот день станет для него самым отвратительным. Он закрыл глаза и словно вживую увидел все события, которые для этого мальчишки — Хибари Кеи из прошлого — еще только предстоит пройти. Если бы у него было чуть больше времени… Если бы Ирие не сработал так быстро… Он бы навсегда остался таким. Продолжал бы так улыбаться, беспечно гулял бы сам по себе. — Когда… когда тебе скажут о Рокудо Мукуро, не иди за ним, — произнес Кея с трудом, и Хибари-младший с удивлением посмотрел на него, а потом усмехнулся.
— Ты все-таки травоядное… — снисходительно бросил он. — Я никогда не убегаю от драк.
— Знаю. Очень жаль.
Раздался треск, комнату заволокло дымом, и на одного Хибари в этой реальности стало меньше.
— Фух, вот и управились, — отряхнул ладони Ирие, с облегчением улыбаясь. — Хорошо, что в нашем времени базука уже не существует, с ней столько хлопот…
— Хибари… с тобой все нормально? — спросил Ямамото, когда прошло с минуты три, а тот все так же стоял, глядя на разломанную машину.
— А может быть иначе? Не задавай идиотских вопросов. — Он осмотрелся.
Катсу пропал с тех пор, как они выбежали. Наверняка отправился к Мукуро, к этому ублюдку.
— Ты знаешь, где Рокудо? — спросил он Ямамото, и тот пожал плечами.
— Когда мы его встретили, он нам быстро сплавил тебя маленького и сбежал. Еще бы не сбежать — ему-то, с вашей взаимной неприязнью.
— Неприязнью… — эхом повторил Кея и поджал губы. Что ж, вряд ли он покинул пределы базы, а по пламени его выследить — раз плюнуть.
***
На главной базе Вонголы есть комната, которую Савада назвал машиной времени, а агенты между собой прозвали ее аллеей славы. Там было много фотографий хранителей, которые Савада трепетно собирал и пересматривал по сто раз на наделе, мечтая вернуться в прошлое, когда все было… не так сложно. Кроме него сюда заглядывал лишь Рехей, когда бывал в городе, а остальным это было не так уж и интересно, раз никто из них не появлялся здесь.
Мукуро разглядывал портреты и общие снимки, не переставая удивляться тому, что их так много: ему казалось, что он, по крайней мере, соглашался фотографироваться не так часто, сколько здесь оказалось фото с его изображением.
Он сел на диван, взяв в рук рамку с фотокарточкой, где была запечатлена семья Хибари в тогда еще полном составе. Кея в безукоризненно сидящем на нем костюме, а с ним под руку Мей — его жена, в светлом кимоно с цветочным орнаментом, держащаяся за плечо маленького Катсу, лицо которого выражало полнейшую серьезность и сосредоточенность.
— Ты здесь совсем мелкий, — протянул Мукуро, и Катсу поднял на него задумчивый взгляд. Он вообще сегодня был непривычно тих. — В чем дело? Ты совсем загруженный.
— Мм… не могу забыть о Хром и Юи…
— Дело ведь не в этом, малыш. Когда ты думаешь о них, то вид у тебя совершенно иной.
Катсу долго сверлил его изучающим взглядом и подался к нему вперед, нервно перебирая пальцами.
— Я… отец вернулся и так взбесился, когда узнал, что я оставил его маленького с тобой… это… Это немного странно.
— Ну он же меня ненавидит, ты знаешь об этом едва ли не лучше всех остальных.
— Да, но… почему? Прямо настолько сильно? Из-за проигрыша? Он ведь проигрывал и Дино-сану.
— Одно дело — проиграть в серьезном бою, и совсем другое — в безобидных тренировочных занятиях, Катсу. Разные степени унижения.
— Ну да, — с облегчением выдохнул Катсу и прижался к его боку. Мукуро обнял его за плечи. — Надо было сразу с тобой поговорить, а то…
Договорить он не успел: в комнату ворвался Хибари, вытряхнул с дивана Рокудо и пригвоздил его к полу, придавив локтем горло.
— Что ты делал со мной? — прошипел он, нажимая сильнее. Мукуро попытался улыбнуться.
— Не понимаю, о чем ты.
Катсу, вскочив, смотрел на них изумленно и перепугано. Отец выглядел пугающе разъяренным, и слова Мукуро уже звучали не так убедительно. Отец гордый и самоуверенный, но из-за одного проигрыша, к тому же давным-давно уже отплаченного, он бы вряд ли так сходил с ума. Когда речь заходит о Мукуро, выражение его лица, взгляд, голос — все меняется в одно мгновение, на это страшно даже смотреть.
— Отец, — позвал он, но тот его не услышал.
Мукуро удалось слегка ослабить давление на свою шею. Хибари прожигал его яростным взглядом, с чудовищной силой вжимая его в ковролин.
— Я не трогал того мальчишку, — отчетливым шепотом произнес Мукуро. — И я даже не собирался, можешь не волноваться. Знаешь почему? — Хибари молчал. — Потому что у меня уже есть ты. Зачем мне какой-то там Хибари Кея из параллельного мира? Кроме тебя меня больше никто не интересует.
Кея скрипнул зубами и вскинул руку с зажатой в ней тонфа.
— Хибари! — раздался сердитый возглас, и на пороге появился злой как тысяча чертей Савада. — Какого хрена происходит?!
— Он тебе еще нужен? Что ты прицепился к этому куску дерьма? Я хочу убить его.
— Ты не станешь этого делать! — Тсуна опустил руку на его напряженное плечо и взглянул на кривившегося от боли Мукуро. — Когда на этой базе происходит хоть что-то, хоть как-то выбивающееся из привычной всем нам обыденности, я должен об этом знать. Так какого черта я узнаю об играх с базукой последним? — Он гневно полыхнул глазами. — Отпусти его.
— Отец… пожалуйста, послушайся. Мукуро был с тобой всего десять минут…
Хибари, сдвинув брови, молчал, сверля взглядом Мукуро, и с силой опустил руку, пробивая бетонный пол чуть ли не насквозь.
— Тебе повезло. Но не думай, что так будет всегда.
Он поднялся и погасил пламя, отходя в сторону. В следующий раз… в следующий раз, когда рядом не будет Савады, он не уйдет.
— Спасибо, Тсунаеши, — вполне искренне поблагодарил Мукуро, откашлявшись.
— Эта база размером с город, а вы даже здесь умудряетесь столкнуться друг с другом — это просто немыслимо! — продолжал разоряться Савада, отчаянно жестикулируя. — Мне надоели эти ваши бесконечные склоки, так что угомонитесь, наконец. А ты, — повернулся он к Мукуро, — перестань провоцировать. Да, ты именно провоцируешь! — рявкнул он, едва тот открыл рот, чтобы возмутиться. — Разойдитесь в стороны и избегайте друг друга, если не можете вести себя достойно. И впредь доводите до моего сведения о происходящих вокруг меня и вас событиях. — Он махнул рукой. — Свободны. Кроме Катсу. — Мальчик вздрогнул от неожиданности.
Хибари резко развернулся на каблуках и ушел. Мукуро удалился минутой позже, бросив напоследок Катсу, что подождет его.
Когда они ушли, Тсуна сел на диван и устало прикрыл ладонью глаза, тяжело вздохнув. Его было так жалко, что щемило сердце, и Катсу осторожно присел рядом, не зная, что сказать, и по какой причине его вообще попросили остаться.
— После… после смерти Юи ты стал меня избегать, я прав?
— Что?.. Нет, я… — Катсу хотел начать яростно отпираться, но понял, что в этом не было смысла. — Простите меня. Я должен был защитить вашу дочь…
Тсуна удивленно взглянул на него, вскинув брови.
— Да брось… ты же ребенок! Ты ни в чем не виноват, и я тебя не виню. И ты себя не вини. Вы… в этой истории вы всего лишь жертвы войны, которую затеял я. Это я должен извиняться — не ты. — Тсуна ласково погладил его по волосам. — Ты же мне как сын. Ну, — он рассмеялся, — через два года я даже вполне официально мог бы тебя так называть… — Он нахмурился, заметно помрачнев. — Ты похож на меня в детстве. Честно говоря, извини, но у тебя характер совсем не хибаревский. Это совсем не плохо, хотя тебя и привыкли считать его отражением. — Савада кашлянул. — Ты еще станешь сильнее. Я был слаб, но теперь ведь обо мне так не скажешь. Хотя… я дорого заплатил за эту силу. Иногда мне кажется, что она бесполезна, потому что… какой смысл, если ничего хорошего она не приносит?