Шерлок перебрался к ней и присел рядом. Хотел приобнять, но Кэтрин грубо скинула с плеча его руку.
- Не трогай меня! Ты мне противен.
- Это было глупо, - согласился он. – Я хотел, чтобы Джон рассказал тебе. – Шерлок вздохнул. – У него это получается лучше, чем у меня. Знаешь, я нечасто говорю это, но… прости меня.
Кэтрин не ответила. Плечи её по-прежнему тряслись от рыданий, только теперь уже почти беззвучных.
- Я не играл с тобой, - сказал Шерлок, - да и потом… ты ведь тоже была не до конца честна со мной, - заметил он.
Кэтрин подняла голову и посмотрела на него заплаканными, опухшими глазами:
- Как ты можешь сравнивать то, что происходило между мной и Майкрофтом и… такое? Почему, почему ты сразу не сказал мне? И как теперь я могу верить тебе, Шерлок?
Он пожал плечами:
- Ну… для начала можно попробовать прекратить эту истерику и включить здравый смысл, - предложил детектив. – Когда начались наши…хм… отношения, я и понятия не имел о том, что узнал от Джона. Да, признаюсь, у меня были смутные догадки, но я привык доверять фактам, Кэтрин. Фактам. Я хотел поговорить с Ракель, но с ней случилась беда.
- Подожди… - перебила она. – Ты сказал “Ракель”? Значит, она тоже в курсе?
- Она не знала наверняка, - пояснил Шерлок. – Ещё при жизни твоих приёмных родителей, слышала какие-то обрывки разговоров, потом были телефонные звонки… Именно об этом она и рассказала Джону, когда он приехал к ней в больницу. Ну а он потом пробрался в твой дом, - и, заметив, как изменилось лицо Кэтрин, Шерлок поспешил объяснить, - это тоже было необходимо для дела. Если хочешь, можешь ударить меня ещё раз.
- Я хочу тебя пристрелить, - всхлипнула она.
- Договорились, - хмыкнул он. – Только дослушай сперва. – И когда Кэтрин молча кивнула, продолжил, - в общем, Джон нашёл документы. Какие именно, ты, думаю, и сама понимаешь.
Она снова кивнула. Теперь, когда Кэтрин немного успокоилась, Шерлок решил, что можно продолжать.
- И ты, конечно, уже знаешь, кто были мои настоящие родители?
- Адам и Ханна Слеттери, - сказал Шерлок, - и, зная, твой следующий вопрос, могу сказать, что никого из них уже давно нет в живых.
Несколько секунд Кэтрин напряженно глядела в пол, морщила лоб, закусывала губу, словно пытаясь что-то вспомнить.
- Подожди… - она нервно забарабанила пальцами по полу, - Слеттери… Слеттери… это же ведь… - Кэтрин подняла голову и, озарённая шокирующим откровением, затравленно посмотрела на Шерлока, - мы ведь с тобой там были. Мы были в их доме! – ей и в голову не пришло сказать “моём”. - В Северном Вулидже!
Шерлок кивнул:
- Именно там двадцать пять лет назад Адам Слеттери убил свою жену.
- Мою маму… - одними губами проговорила Кэтрин, тщетно пытаясь связать это слово с образом женщины, о существовании которой даже не подозревала.
- Слеттери был алкоголиком, а Ханна терпеливо сносила побои мужа. Она сама была из детского дома, так что идти ей было некуда. Хотя, на мой взгляд, это не оправдание. Вот тебе и ответ, откуда взялись твои кошмары.
Она молчала. Голова разрывалась от гудящих, словно потревоженный улей, мыслей, и Кэтрин вдруг отчаянно захотелось убежать, спрятаться – неважно где, только бы забыться, потеряться.
- Мои родители – Фрэнсис и Алисия Уилшоу, - медленно проговорила Кэтрин. – Других я не знаю, и знать не хочу.
- Признавать это или нет – дело твое, - Шерлок пожал плечами. – Но ты не можешь отрицать очевидного. Это та правда, с которой тебе придётся жить.
- И что было потом? – Кэтрин дотянулась до стоящей возле кровати бутылки виски и отхлебнула прямо из горла. Поморщилась, закашлялась и обреченно посмотрела на Шерлока.
- Тебе повезло. Всего через три месяца после ареста твоего отца, - и заметив, как изменилось её выражение лица, мгновенно поправился, - Адама Слеттери, тебя удочерила чета Уилшоу. Люди, которых ты двадцать пять лет считала своими родителями.
- Они и есть мои родители, - сквозь зубы процедила Кэтрин.
- Пусть так, - согласился Шерлок. – В конце концов, судя по твоим рассказам, у тебя было более чем счастливое детство.
- Я сомневаюсь, что кто-то мог любить меня больше, чем мама и папа, - Кэтрин покачала головой. – Стоп! – встрепенувшись, она отбросила упавшую на лицо прядь, - ведь именно из дома Слеттери Сонни Керджесс звонила мне! Каким, чёрт возьми, образом она замешана во всём этом?
- Если ты помнишь, к тому моменту Сонни Керджесс уже находилась в коме, - спокойно объяснил Шерлок. – Так что это априори не могла быть она. Да, Сонни имеет отношение к “звонкам с того света”, но в этой истории мисс Керджесс занимает совсем незначительную роль. Бедной глупышке с самого начала была отведена роль “пушечного мяса”.
Шерлок понял, что не ошибся в Кэтрин. Она была сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Ещё несколько минут назад, отчаянно рыдавшая, на грани истерики, Кэтрин неожиданно собралась и теперь смотрела на Шерлока с мрачной сосредоточенностью.
- Думаю, будет лучше, если мы продолжим разговор в гостиной, - сказала она, и Шерлок взглянул на неё с уважением.
Он позвонил Джону, и меньше, чем через час все трое уже собрались в гостиной.
- Итак, я уже говорил, что терпеть не могу, когда меня перебивают, - начал Шерлок. – А потому попрошу тебя, Кэтрин, все вопросы, выкрики и эмоции оставить на потом.
Она молча кивнула. После свалившейся на голову информации и последовавшей за этим кратковременной истерики, Кэтрин при всём желании не смогла бы закатить повторную. Сил не осталось.
- Вот и отлично, - Шерлок хлопнул в ладоши, - рассказ выйдет долгим и чрезвычайно занимательным.
Если бы взгляды могли убивать, то детектив бы уже валялся на полу бездыханным, а Кэтрин в тот момент сильно пожалела, что под рукой не оказалось пистолета или хотя бы чего-нибудь тяжёлого.
- Вы определённо умеете удивлять, мистер Холмс, - выдохнула Кэтрин. – Я переночую у себя дома, если не возражаешь.
- Возражаю, - ответил Шерлок. – Это опасно.
Кэтрин горько усмехнулась:
- Неужели? А если и так, то тебе-то что? Дело раскрыто. Торжествуй, Шерлок Холмс! Тебе больше не нужно притворяться.
- Ты сейчас не в состоянии здраво рассуждать, - сказал он. – И сама не понимаешь, что говоришь.
Он приблизился к ней на несколько шагов, но Кэтрин предупреждающе вытянула руку:
- Не подходи ко мне, - процедила она. – Никогда больше не смей подходить ко мне.
- Возвращайся к себе в комнату и постарайся уснуть.
- Ты издеваешься?! – воскликнула она.
- Тебе нужно отдохнуть, - его спокойствие приводило Кэтрин в бешенство. – Завтра нам всем предстоит нелёгкий день. Ты должна быть в форме.
Джон понял, что он здесь лишний. План действий они составили, и теперь оставалось лишь дождаться утра. Кэтрин и Шерлоку, судя по всему, ещё предстояло многое обсудить, и Джон счёл за лучшее предоставить им эту возможность прямо сейчас.
- Я, пожалуй, вас оставлю.
Нечего было и думать о том, чтобы заснуть. Кэтрин лежала на диване в гостиной, разглядывая тлеющие в камине дрова, но мысли её находились далеко за пределами Бейкер-стрит. В тот день, когда умер отец (не тот пропитый мерзавец, что по нелепой случайности подарил ей право на существование), а другой, настоящий, она думала, что это был самый ужасный день в её жизни. Потом, когда всего через год не стало матери, Кэтрин поняла, что вот оно, настоящее горе – остаться одной в огромном мире. Потерянной и раздавленной болью утраты. Казалось, что хуже просто не может быть. Да и куда уж дальше, если она потеряла самых близких ей людей? Но в этом-то и заключается самое страшное – что бы ни происходило, человеку не дано знать, может ли быть всё ещё хуже.
С каким трудом и упорством Кэтрин заново выстраивала свой разрушенный мир, как долго заново училась улыбаться и благодарить за судьбу за всё хорошее, что в ней есть. И вот теперь её благополучная и с виду такая безоблачная жизнь рухнула, как рушатся старые покосившиеся дома, погребая под обломками своих жителей. Кэтрин лежала на самом дне, убитая, раздавленная и невероятно одинокая. Больше всего на свете ей хотелось ощутить рядом чьё-то надёжное плечо, обнять покрепче и услышать ласковое: “Всё будет хорошо”. Будь здесь мама, она бы непременно нашла нужные слова. Но её здесь нет. Ни родной, ни той, биологической. “Я не верю, что всё это происходит со мной. Так не бывает”. Теперь, узнав всю правду, Кэтрин не находила себе места – хотелось вскочить, побежать, действовать… Не медля, сейчас же. “Соберись, Кэтрин Уилшоу. Хладнокровие тебе ещё понадобится” – как мантру мысленно повторяла она.