Чтобы посмотреть театр теней люди садились прямо на песок. И дети, и взрослые со всей любопытностью следили за действиями, исходящими от актеров.
— Можно мы пойдем и посмотрим представление, принцесса? — Мина мельком посмотрела на меня, но не смогла скрыть смущение.
— Да, — только я и успела проговорить, как подруга, взяв за рукав моего чогори, уже повела искать свободное место.
Мы все проходили, то вправо, то влево, но свободного места так и не находилось. Мина начала понемногу злиться и шептать ругань под нос. Это вызывало у меня только улыбку. Вдруг с дальнего западного конца начал вставать человек. Мина заметила движение и сразу потащила к тому месту. Мы приближались достаточно быстро, благодаря кое-кому.
«Сразу видно, как она хочет увидеть тени».
Как только мы подошли, человек окончательно встал. Он прошел мимо меня. Неожиданно по телу прошлись мурашки, а холод заполонил конечности.
«Разве это нормально?»
Мне бы не хотелось испытать снова противные ощущения, но из-за непонимания причины внутреннего страха, мое любопытство взяло вверх, и я повернулась. По дороге, повернув направо к улицам, шел мужчина. Высокий, жилистый и во всем черном. Силуэт. Это был знакомый силуэт из моего сновидения. Не смотря на Мину, я непроизвольно начала делать пару шагов вперед. Все больше и больше. Что-то меня всё тянуло узнать, кто это и откуда знаю, но в то же время я боялась. Не думая, дошла до одной из лавок, что продавали сладкие бататы, и остановилась.
«Что такое?»
Я повернулась и заметила, что далеко отошла от подруги. Мина уже сидела, положив ноги друг на друга.
«Стоит ли мне идти за тем мужчиной?», — все вертелось в голове, постоянно повторяясь глухим эхом.
Представление всё ещё готовилось. Видимо все-таки нашлись проблемы для того, чтобы пораньше начать. Спустя пару секунд факелы и фонарики до конца потушили, а зрители стали хлопать в ладони. После минуты того, как тишина вернулась, низкий и мягкий мужской голос, исходящий из полотна, стал рассказывать:
— Когда великие сащин жили и правили землями, родился первый персиковый …
Не желая дальше слушать после слова «персиковый», я развернулась и побежала от площади с представлением в торговые улицы. На первом месте мне нужно было догнать человека, если он был им, а не то, что могло вызвать у меня сыпь.
***
Даже если бы я имела хорошую военную подготовку, чем была бы сейчас рада, то все равно не успела. Мое дыхание утяжелилось, а ноги стали невесомыми. Люди по дороге косо смотрели на меня из-за бега, но я не могла потерять незнакомца из сновидения. Время шло, пока я ходила по различным освещенным улочкам. Внутренний голос с самого начала где-то внутри скребся и говорил:
«Ты опоздала, Хваён!»
Мне не хотелось признавать, но все-таки я потеряла его. Не нужно было сомневаться во внутреннем чувстве, когда ощутила из-за мужчины леденящий душу страх. Шаг за шагом местность сменялась, и где-то свет становился тусклее. Я далеко ушла от Мины, и это было опасно. Завернув налево, где больше исходил теплый свет, почувствовала какое-то странное чувство. То, что я видела, давало старые, знакомые ощущения. С правой стороны находились лавки с золотыми и серебряными украшениями, а слева — тканей. Что-то в глубине меня подсказывало, что неспроста я здесь, но не могла понять причину. Все дальше заходя на улицу, ощущения так и хотели вырваться и закричать. Я шла и шла, пока не увидела знакомое.
— Эй, ты, слуга, как ты смеешь, пачкать меня своими дерьмовыми ручищами, а? — закричал немолодой с сединой в волосах и тонкими усиками, костлявый и похожий на саламандру янбан.
— П-простите, г-господин, я не с-специально! — умолял слуга. Тот был совсем подростком, на несколько лет младше Нинхю.
Садори склонился в полный поклон до земли. На глазах стояли слезы, а волосы в полном беспорядке.
— Хм, думаешь, твои слова могут меня успокоить? Я прощу тебя, но в обмен заберу твою птицу!
Парень заметно вздрогнул. Девушка-слуга, что теперь стояла поблизости с господином, преподнесла ему высокую круглую с позолотой клетку. В ней находилась птица с белым телом, крыльями и головой персикового — императорского — цвета. Янбан не глядя на слугу, взял у нее клетку и, подняв над глазами, через нее проговорил:
— Как мне повезло! Теперь я точно стану на один ранг выше! Ваше величество, немного подождите меня, и скоро я приду к Вам!
Парень-садори уже трясся то ли от страха, то ли злобы.
— Птичка, ты случайно еще и не вкусная, а? Может мне попросить императорского повара тебя приготовить? — ухмыляясь, радостно спрашивал янбан у птицы.
— Он-на не для е-еды, — шепнул парень-садори.
Господин отвлекся и переспросил:
— Что говоришь, малец? Не для еды? — фыркнув, мужчина продолжил: — Если ты не хочешь, это не значит, что другие тоже. Ты слишком мал, чтобы понимать этот мир.
Наступила тишина, и воздух вокруг них стал таким тяжелым, что парень-слуга уже не мог себя сдержать. Он резко поднялся, подняв клубок пыли, вырвал клетку и открыл дверцу. Птица не помедлила и сразу же улетела в небо.
— Идиот, что ты сделал? Эта тигрова птица цениться больше, чем твоя жизнь! — зарычал янбан.
— Пусть и так, — слуга, произнеся, поднял глаза и посмотрел на него, — но пусть лучше она будет в свободе, чем в золотой клетке или в желудки такого мудака, как ты.
Янбан подозвал кого-то. К нему со стороны левой руки подошли два опасных на вид — со шрамами на лицах, мощными телами и высоким ростом — мужчины. В сероватых чогори, паджи, коричневых чокки[14] и с пучками выгоревших черных волос, никто бы не решился перечить их хозяину.
[14] Чокки (조끼) — куртка-жилет
«Его же сейчас потащат по земле, тигр… Подождите, как это я это помню?»
Спустя пару секунд я поняла, что местность, где я была, мне приснилась.
«Если это так, то я могу найти тот переулок!»
Я посмотрела на садори в последний раз и убежала.
«Я все равно не смогу ему помочь», — оправдывала свой поступок.
***
Быстрым шагом, уже под конец бежа, я дошла до знакомого переулка. Сначала мне не хотелось туда идти. Темнота внутри устрашала, и казалось, что могла легко поглотить. Сжав руки в кулаки и прокручивая мысли о том, что может со мной произойти… я зашла. Было так темно, что ни один свет факела не доходил до каменных стен зданий.
«Если ты это не сделаешь, Хваён, то будешь жалеть!»
Зайдя дальше, всё просмотрела: каждый уголок, каждую стену, и даже землю. Но ничего не было.
«Это же точно то место? А может и нет…»
Повернувшись и уже находясь практически у выхода, мое желание уйти от этого неприятного места только увеличивалось. Непроизвольно я заметила, как что-то сверкнуло в левом углу сзади. Приглядевшись в темноту, мне стало дурно и сердце сильно заколотилось. Стук начал доходить до горла, а тело холодеть. На правом стороне была звезда из светло-коричневых родинок на лице. На лице мальчика, которого я видела в сновидение. Мальчика, что уже был… мертв.
«Мне нужно уходит!» — пронеслась сразу мысль.
Я шагнула назад, чтобы поскорее уйти и… наткнулась на чью-то грудь. Я подняла голову.
«О, тигр!»
Глава 4. Возможна ли дружба?
«Takemetonewworldanywhere
어디든
답답한 이 곳을 벗어 나기만 하면
Shining light light
빛나는my youth
자유롭게 fly fly
나숨을셔»
BOL4(볼빨간사춘기) — Travel(여행)
«Прошла неделя. Прошла целая рабочая неделя с писательницей Сон. Я в восторге. Никогда бы не подумала, что мне будет так приятно находиться с чужим человеком. Ранее я боялась, что в конце концов так и не смогу поладить с госпожой, но сейчас понимаю: мы с ней похожи»
— Ты чего, Мирэ?
— А, что? — Будто проснувшись ото сна, я стала озираться по сторонам.
— Посмотри на руки.
Госпожа Сон указала подбородкам на меня и вернулась дальше писать текст на компьютере.
Взглянув на себя, я поняла, что пока отвлеклась на мысли, коробка в руках наклонилась и стала соскальзывать, из-за чего вещи внутри чуть не упали на пол. Это были всякие книги из библиотеки для того, чтобы рукопись госпожи Сон была интереснее. Но думаю, что она больше смотрела на картинки, находившееся внутри.
Я поставила коробку рядом с диваном, а после села на него. Ранее Джэхён, говорил, что помощники бежали от госпожи Сон. Спустя три дня вспомнился один случай и теперь я понимаю, к чему, а точнее из-за кого он был.
***
Это был мой второй месяц работы в издательстве. Тогда я думала лишь о том, как не налажать на первой в жизни работе.
— Госпожа Сок, я больше так не могу! — послышался сквозь музыку через наушники умоляющий женский голос.
— Госпожа Гу… не волнуйся… все хорошо…
— Ни за что! Чтоб еще раз… работать…
— Может быть… хорошая… деньги
— Что… Сон… ад… пошли на…
И после последней фразы женщина вышла из офиса и громко и злобно закрыла дверь
***
Скорее всего я запомнила это более-менее хорошо, потому что тогда был дебют ENHYPEN. И весь разговор как раз проходил под их песню «Flicker». Как же в голову врезались эти строчки:
Ты чувствуешь всё больше и больше, ты чувствуешь, чувствуешь это
Этот сверкающий момент
Я чувствую это всё больше и больше, я чувствую, чувствую тебя
И нас, что связанны друг с другом
«Эх, было же время».
— А чего теперь вздыхаем?
— А! Я вздохнула?
— Ага, а еще странно пялилась в одну точку, что я подумала звонить в психушку, — пошутив, начала хихикать госпожа Сон.
— Ха. Ха, — выделив слоги, всего лишь ответила я.
Госпожа перестала печатать и оторвалась от компьютера.
— Ну чего ты, Мигури? — Похлопала ресницами писательница
Мигури. Соединение слов моего имени и енота по-корейски. Иногда госпожа в шутку так меня называет. Оригинально, конечно, да и не оскорбляет меня, но если она использует это обращение — значит, что сейчас она из-за чего-то нервничает.
— Всё в порядке, госпожа Хани?
— Дааааа
Хоть писательница и улыбалась, но её выдавал слабый тик у левого глаза.
— А что… если я не поверю?
Госпожа Сон нервно хмыкнула. Прозвучал короткий, но мелодичный звук из телефона. Писательнице пришло сообщение. У меня был поставлен звук бульканья, поэтому мы никогда не путали, что и кому пришло.
Писательница отвернулась от меня, глянула в засветившейся экран и ругнулась:
— Щибаль[1]!
[1] 씨발 — бл*ть
Ещё за эту неделю мы так стали близки, что Сон Хани совсем не стыдиться — хотя волновались ли она вообще от этом — материться в моем присутствии. За день я могу услышать, как минимум, три матерных слов.
«Ты кормишь меня — значит близка мне, потому думаю, что скрывать настоящую личность нельзя», — сказала во вторник писательница после того, как я приготовила ей рапокки с кимчхи. Не сказала бы, что ради рапокки можно душу продать, но ттокпокки с рамёном, яйцом и овощами, залитые острым соусом кочхуджан были чудесными.
— Ах, это щипсэги!
Я встала и подошла к столу госпожи. Писательница повернулась ко мне, все еще держа телефон в руке.
— Мирэ, ты сильно занята в последние дни?
«Занята? Если подумать, то меня перестали трогать, после того, как я стала помогать госпоже Сон. Теперь я выполняю лишь её поручения».
— Я сейчас подумала, что нет. А в чем дело?
Сон Хани весело сощурилась, встала из стола, положила руку ко мне на плечо и радостно произнесла:
— Готовься, мой енотик, мы едем в путешествие!