Она прикрыла глаза и наобум вытащила пару емкостей. Там волшебным образом оказались отбивные и тушеный рис с овощами. Отлично! Добавить к этому помидоры, отщипнуть несколько листиков салата — и ужин готов. Поиски тарелок заняли больше времени. Все-таки Танино воспитание протестовало против того, чтобы беззастенчиво открывать все подряд ящики и шкафы в чужой кухне, хотя это и существенно облегчило бы поиски. Слава богу, что микроволновую печь нельзя никуда спрятать. Пока разогревалась еда, Таня помыла и нарезала овощи.
Егор пришел как раз в тот момент, когда она выдвигала нижние ящики кухонного гарнитура в поисках столовых приборов. У окна стоял круглый стеклянный стол с прямоугольными бамбуковыми подложками под посуду. Но Княжев вымученно опустился на стул у небольшой барной стойки и вытянул босые ноги. Он сменил привычный строгий костюм на простые джинсы и футболку поло, но остался верен своему любимому серому цвету.
— Прости, что пригласил в гости и навесил на тебя роль хозяйки. Обещаю в следующий раз исправиться.
Княжев явно не собирался мешать Тане и дальше исследовать кухню, и она снова мысленно чертыхнулась: в ящике под варочной панелью почему-то лежали полотенца. Никакой пожарной безопасности! И лишь пятая попытка принесла удачу: за дверью высокого шкафа стояла замысловатая подставка с ложками, вилками и ножами, нанизанными на металлические перекладины-держатели. М-да, генеральный директор и такое мещанство. Хотя зачем сразу так строго? Может, это просто подарок от дорогого человека. Настолько дорогого, что выбросить громоздкую конструкцию рука не поднимается, зато ее легко можно спрятать. «Кто ж подарил тебе, Егор, такую композицию?»
— Все хорошо, мне нетрудно, — уверила Таня в надежде, что это не прозвучало фальшиво.
Она неумело выуживала цепляющиеся за держатели вилки и ножи и старалась не проклинать дарителя. Уф, после такого ничего не страшно! Таня поставила на стойку чуть дымящееся блюдо с рисом и мясом и пододвинула овощи.
Егор потыкал еду вилкой, что-то подцепил и проглотил, а потом отодвинул тарелку в сторону.
— Извини, что-то совсем нет аппетита. Ты будешь есть? Нет? Тогда пойдем посидим.
Взяв Таню за руку, он провел ее к дивану в гостиной и сел, однако явно предпочел бы отбросить приличия и рухнуть на подушки. Егор не выпустил ее руку и большим пальцем поглаживал запястье, но механически, словно вместе с этим жестом додумывал какую-то важную мысль. Его отрешенное состояние настолько было непривычно, что Таня не могла не спросить:
— Что-то случилось? Я могу чем-то помочь?
— Ты уже помогаешь. Сидишь вот рядом со мной, можно сказать, нянчишься… А случилось… Нет, пока не случилось. Просто кое-какие трудности. Но не волнуйся, все будет хорошо.
— Как прошла встреча?
Княжев поморщился.
— Не так плодотворно, как хотелось, но ничего, у нас еще есть время. Завтра в девять новое совещание. Представляешь, в субботу! Снова попробуем договориться.
Он умолк, и, чтобы не прерывать его размышления, Таня опять обвела глазами гостиную. На ум ей пришло логичное объяснение царившей пустоты, и она решила проверить свою догадку.
— А почему в этой комнате так мало вещей? Ты переезжаешь?
— Куда? — удивленно открыл глаза Егор и будто первый раз посмотрел вокруг. — Нет, здесь так всегда.
— Очень непривычно. Наверное, тут бродит эхо.
— Не замечал… Здесь все, что мне нужно. Я вообще по натуре не плюшкин: не коллекционирую антиквариат, в принципе ненавижу магазины и покупаю только то, что необходимо, чаще всего в одном экземпляре. Да и тяну до последнего, когда уже нельзя без этой вещи обойтись. Зачем мне телевизор в каждой комнате, если нет желания и времени его смотреть? — Княжев искренне недоумевал. — Зачем парк автомобилей, когда можно срастись с одной машиной до такой степени, что она становится продолжением твоих рук-ног и реагирует на появление у тебя даже насморка, не говоря уж о перепадах настроения? Зачем на каминной полке глупые статуэтки? Они только притягивают пыль, которую некому вытирать. Нелепые фотографии в рамочках? Уж лучше позвонить этому человеку, встретиться и сказать все, что хочется…
Таня открыла рот, чтобы еще спросить, но Егор ее опередил:
— Ну, а тем, с кем невозможно увидеться, и вовсе не место в рамочке: они живут в сердце, а не на выцветающей бумаге. Так что детали моей жизни нужно искать не в этих комнатах, а на Слободской, в офисе. Там мое дело, то единственное, что мне интересно и важно. И, если ты заметила, уж там я себя не сдерживаю. Развернулся так развернулся! — улыбка еле заметно тронула губы Княжева. — А сюда, в эту квартиру, я прихожу чаще всего просто поспать. И для этого нужна кровать, а не картины.