Они уже приблизились к развилке, где от Большевистской улицы влево уходила дорога на Октябрьский мост. Самого моста давно не было, только его массивные опоры безмолвными стражами стояли поперек реки. А вот видневшийся дальше метромост каким-то чудом уцелел. Он соединял станцию «Речной вокзал», куда они держали путь, и «Студенческую» на том берегу.
Улица, как и всюду, была полна битых машин, скованных снегом и льдом. Вот то, что осталось от автобуса. В него ударной волной бросило легковушку, и та, пробив окна, влетела в салон. А потом нестерпимый жар сплавил эти два корпуса в одно целое, и получилось какое-то жуткое нагромождение. Сабрина постучала по железу алебардой и двинулась дальше. Тор и Масуд ушли на значительное расстояние вперед, ведя на поводке поникшую Марину. Пленница тоже изредка оборачивалась. Но она не высматривала преследующих тварей среди занесенных снегом руин и остовов машин. Она снова и снова косилась на Сабрину, и молодая охотница это чувствовала и замечала. Марина искала хоть толику сочувствия. Она словно надеялась, что ее полный страха и отчаяния взгляд заставит хладнокровную тварелюбку проникнуться к ней жалостью и состраданием. Но откуда ей было знать, какова Сабрина на самом деле и способна ли она сострадать кому бы то ни было?
Огибая корпуса машин, они подходили к началу обрушенного Октябрьского моста. Полотно свалилось вместе с множеством находившихся на нем автомобилей прямо на проезжую часть Большевистской улицы, похоронив под своей массой то, что оказалось внизу, и создав настоящую гору искореженного металла и человеческих останков.
Охотники и их жертва стали обходить нагромождение справа, по набережной. Прошли мимо массивной опоры моста, на которой еще кое-где сохранилась декоративная отделка из прямоугольных каменных плит и даже следы граффити. Прямо перед ними уже высился над улицей и набережной сохранившийся метромост, опирающийся на У-образные опоры и уходящий на другой берег мертвого города, на территорию тварей. Слева продолжалось нагромождение машин и обломков зданий и моста, собранных здесь титаническими силами взрыва. Чуть выше виднелись остатки круглого строения, в котором некогда был торговый центр. Где-то там — охраняемый вход на станцию, куда они и держали путь.
Тор, Масуд и Марина прошли под метромостом. Не спеша их догонять, Сабрина шагала следом. Под мостом она сильно задрала голову, даже шарф сполз с лица, которое тут же стал щипать морозный воздух. Девушка снова мысленно обругала себя за робость. Но ведь не пустой это страх — когда-нибудь здесь все рухнет. Как и дом, в котором умерла мать. Все, что напоминает о былом мире, обязательно исчезнет, не оставив взору ничего. И очень не хотелось, чтобы это произошло с метромостом именно сейчас…
Но ничего не случилось. Они благополучно миновали мост и стали подниматься по склону к улице. Где-то в глубинах памяти всплывали неясные образы этого района. Кажется, здесь, под снегом, была длинная каменная лестница; отец ее когда-то в шутку назвал потемкинской. Они втроем были тут когда-то. Теперь же все это похоже на обрывки виденного давным-давно, почти забытого сна. Она — маленькая белокурая девчонка. Отец. Мать. Они спускались по этой лестнице, и Сабрина прыгала по ступенькам. Потом гуляли по набережной, смотрели на яхты, на огромные острова барж. Сидели в летнем кафе, и она ела мороженое. Да. Вон там, где причал. А дальше была карусель. И Сабрина вдруг вспомнила, как каталась на этой карусели. И как детвора визжала от восторга, смешанного с потаенным страхом — а вдруг слечу с сиденья и упаду в реку?! И еще семья фотографировалась на фоне мостов. На фоне карусели. На фоне теплохода «Парис», что стоял у причала. И все это было бесконечным счастьем. А потом был долгий подъем по этой лестнице, к автобусной остановке. Лестница казалась бесконечной, и тогда это для нее было самой большой проблемой… Но отец посадил ее на плечи, и стало легче. Стало хорошо.
И вроде они были здесь и зимой. Да. Она ясно вспомнила ледяные дворцы и скульптуры, рождественскую ярмарку на набережной. Неужели все это было? Неужели не сон? Улыбки, радостные крики детей. Было. Конечно было.