Вспыхнувшие и тут же погасшие огоньки перегоревшей гирлянды вернули Вику в реальность. Рядом стояли три пустых бокала – бармен знал своё дело. Фальшивое стекло отражало фальшивую красоту, созданную косметикой, инъекциями и хитрым макияжем. Вике на мгновение стало противно.
С каждым годом оставаться центром внимания и восторгов становилось всё сложнее. Многие знакомые просто перестали с ней общаться, переключившись на молодую смену. А внимания хотелось в тех же дозах, что и прежде. Это убивало Вику, истощая её. Единственный выход, который она нашла – это вечеринки в тех местах, куда раньше она бы ни за что не пошла: не в её правилах было напиваться и всю ночь проводить в толпе таких же не очень адекватных людей. Но люди именно в таком состоянии ещё могли оценить её, сделать комплименты (пусть их уровень был весьма невысоким) – словом, дать хоть какую-то энергетическую подпитку.
Попрощавшись с барменом, Вика вышла на улицу. Душная июльская ночь только усиливала опьянение, и Вика чувствовала, что ещё немного – и её стошнит. Не хватало только, чтобы это кто-то увидел! Она дошла до парапета набережной и уставилась в воду. Вода, к счастью, была стоячей, не вызывая лишнего мельтешения перед глазами, а прохлада, идущая от неё, немного привела Вику в чувство.
В воде отражались огни плавучего ресторана. Вике казалось, что они, наоборот, находятся под водой, потому что их тёплый свет был мягким-мягким – таким, как у её детского ночника. Вика подалась чуть вперёд, чтобы продлить сладкое воспоминание о времени, когда она была абсолютно счастлива. Волна радости, накрывшая её, казалось, звала раствориться в ней, забыть все печали, вернуться в то состояние блаженства, сопровождавшее детство… Это было то, чего так давно и сильно желала Вика – и она перегнулась через парапет, устремившись в чёрную воду.
Конец