Пальцы, сжимающие очки, нервно дрожали.
— Дайте мне шанс, пожалуйста, — выпалила Бриджет, вложив в это все свое желание, чтобы он правда ей помог.
— Если бы я мог…
— Вы можете, — она подалась вперед.
Габриэль мельком посмотрел на нее и снова отвел взгляд.
— Спасите меня от своей тетушки, — мягко сказала Бриджет. — Дайте мне то, от чего я смогу оттолкнуться. Потому что она не дает мне ничего, только заставляет чувствовать себя беспомощной. И я обещаю, что, когда я верну себе свои воспоминания, вы забудете нас обеих, как страшный сон.
Говорить про комнату на чердаке пока не стоило, чтобы не спугнуть добычу.
Но судя по тому, как изогнулись губы мужчины — мальчика, поправила себя Бриджет, потому что в этот миг почувствовала себя старше, чем Габриэль, — как он виновато дернулся, как изменился его взгляд, в общем — шансы у нее все-таки были.
— Я… я попробую, — сказал он и потянулся к перу.
К ручке — прозрачная трубочка с чернилами соединялась с металлическим наконечником. Бриджет она что-то напомнила.
Что-то такое, что чувствовалось, как щербинка, царапина на ровной поверхности.
— Пожалуйста, — повторила она, все еще пытаясь поймать его взгляд.
Но Габриэль не смотрел в глаза — его куда больше интересовал кусок розового камня, лежащий поверх каких-то бумаг.
При взгляде на него у Бриджет почему-то кольнуло в виске.
***
Ощущение сумрачного болота исчезло, пусть и не сразу. Бриджет набралась смелости и начала испытывать ее на прочность: открывать окна, когда ей хотелось, бродить по комнатам, пробовать, не заперты ли некоторые замки.
Она чувствовала себя странно: чужаком, проснувшимся в новом для себя мире. Вещи, имена, картины, книги — ничто не откликалось в памяти. Бриджет не раз испытывала жгучий стыд, когда не знала, как правильно надевать что-то, что полагалось носить приличным девушкам, и горничной приходилось объяснять ей. Ей было непривычно ходить и сидеть в этих длинных платьях, непривычно держать столовые приборы, непривычно делать еще миллион вещей, которые составляли рутину и обыденность.
Но что-то все-таки откликалось — и ощущалось, как трещинка.
Как вид перьевой ручки в кабинете Габриэля.
Темноволосый волшебник давно не появлялся, и Бриджет даже была рада этому.
Она нашла отличное место в нише у окна и засела там, делая вид, что наблюдает за птицами в саду.
На самом деле единственной птицей, которая ее интересовала, был Габриэль, а отсюда было видно зеркало, а в зеркале отражалась дверь, за которой он прятался.
Библиотека.
Бриджет вертела в ладони шнур со стеклянными бусинами, которым была подвязана штора, и думала о том, что терпения ей не занимать. Должен же Габриэль выйти оттуда хоть когда-то? Как он отреагирует на нее? Что скажет? Посмотрит прямо или опять спрячет взгляд?
Леди Хеллен, конечно, спутала все карты: ей вздумалось шить — и Бриджет должна была развлекать ее чтением вслух.
Такие глупости: зачем шить самой, когда у тебя целый дом, полный служанок? Не проще ли поручить это им, а самой заняться...
Чем?
Разум Бриджет не находил ответа. Все вокруг казалось скучным: и книги, и птицы, и шитье, и тем более леди Хеллен. Беспокойство внутри отзывалось тревожным жужжанием, чего-то не хватало, очень важного и правильного. Бриджет продолжала проговаривать вслух слова, а леди Хеллен с кислым лицом слушала бесконечные описания новых танцев, новых фасонов, перечисление каких-то имен незнакомых людей, распорядок подачи блюд, и далее, и прочее, и тому подобное.
— Может быть, я шла с бала, — сказала Бриджет, остановившись на половине строки.
Леди Хеллен, только что сосредоточенно вонзающая иглу в край льняной скатерти, вскинулась и посмотрела сузившимися глазами прямо на девушку.
Бриджет захлопнула книжицу, даже не потрудившись заложить нужную страницу пальцем.
— Вы что-то сказали, дорогая?
— Я подумала, — Бриджет уставилась на иглу, за которой тянулась белая нить. — Что, может быть, я шла с бала? Но если так, то где-то должно быть платье, — она помахала книгой в воздухе. — Раз их так подробно расписывают. Вы не видели мое платье, леди Хеллен? — спросила она невинно.